Намекал на «сотрудничество под гарантии». В общем, бодяга с ним предстояла долгая. Женька задал пару вопросов – получил расплывчатые ответы – разговаривать со своими непосредственными пленителями доктору явно было неприятно. Вставшая за спиной старший сержант его нервировала, но от состояния «поплыл и потек» он был далек. Марчук перекрестным вопросам не мешал, но явно не понимал их смысла. Катрин села перед Визе, задумчиво глянула в лицо – эсэсовец выдержал, даже щербато улыбнулся и сказал что-то о правах военнопленных медиков.

– Товарищи командиры, есть гарантия, что этот тип под какую-нибудь амнистию не попадет? – тихо спросила Мезина.

– Да що ему за амнистии? – удивился капитан Марчук. – Приехал эскулап по полной программе.

Визе слегка побледнел, но промолчал.

Не выходило ничего. Женька был уверен, что «кое-кто» разговорить немца вполне способен, но ведь попортится драгоценный «язык». Начальство безмерно огорчится, да и вообще… Не наши это методы.

В дверь стукнули, сунулся Торчок:

– Виноватый, товарищ капитан. Тут тако дело… – ефрейтор оглядел офицеров и остановил свой взгляд на Катерине.

 – Вопросец есть…

Анджей говорил захлебываясь и размахивая руками: «podziemny przebieg» «oni kopali, kopali…»

Кляла себя Катрин. Видят боги, нужно было четче переключаться. Слишком плотно связана проблема с Теми делами, чтобы следовать здешней логике. Надо было переключиться, потеряла чуткость, дура толстокожая…

Подкоп… элементарная нора в земле. Весной рыли пленные, готовили побег, им помогало подполье, но кто-то заложил. Подпольная группа была расстреляна, ход ликвидирован под присмотром лагерной полиции.

Зарыли, естественно, не всё, только верхние три-четыре метра. Дальше нора уцелела. Кто знал о подкопе, кто подал идею доктору, не столь важно. Плохо, что опергруппа примитивную версию с норой просто не рассматривала. Вспомнил что-то слышавший, но не знавший деталей Анджей. Метнулись в город: один адрес пуст, другой человек в городе, воюет, третий… Цепочка мучительно длинная: знающих людей и свидетелей не найти – кто погиб, кто исчез. Женщина из немецкой кухни – слышала о подкопе на склоне, мальчишка, чистивший офицерам сапоги, передавал пленным записки… Слухи, догадки… Восточный склон, но где именно? Нашли, везли мужчину, чудом выкупленного весной из шталага – на Подвальной «виллис» обстрелял непонятный снайпер, чуть не убил водителя… Город, еще взрывающийся стрельбой, на ратуше красный флаг победы, но еще горят танки, мелькают немцы, скачет по булыжникам «виллис», рискуют люди…

…Снова Цитадель, склон у прорезанного проволочного заграждения… Гильзы… Ночью здесь шныряли, воевали.