Но один чёрт при переездах в другой город каждый раз заглядывает ко мне в номер, и показательно вздыхает, не забыв высказать, что он живёт не в пример скромнее и номер у него вроде, как поменьше будет.

И хоть мы оба знаем, что номер у него точно такой же люкс, как и у меня, но пусть тешится и прибедняется человек. Мне не жалко. Лишь бы свою работу хорошо выполнял, и не делал мне нервы, как выражается его жена Изольда Абрамовна.

Так-то, да. Я звезда. Если что, на наших афишах так и написано: «Король Арены», чуть ниже идёт моё большое фото, и дальше каскад более мелких фотографий с перечислением остальных номеров нашей труппы.

Да, я многое заимствую, переосмысливаю и подгоняю к своему образу. Даже мой псевдоним — Фламик, родился, как производное от Карандаша, знаменитого советского клоуна. Слово фломастер мне не понравилось, зато Фламик, как родной вписался. Моя Масюня — это Манюня моего однофамильца, ещё одного именитого клоуна Бориса Вяткина, а её окрас, на который я повёлся — когда ещё щенком увидел её в руках какого-то забулдыги, выклянчивающего «на пузырь» у винного магазина — почти точь-в-точь, как у одной из собак с фотографий Чаплина. У той белой, что с тёмным ухом и глазом.

Кстати, о моей красавице Масюне… Не понял, с чего вдруг она «дракона» включила и рычит? Кошек вокруг не видно. Вроде мы одни по набережной Исети гуляем. Никого нет вокруг. Ни души. Я остановился, не понимая причины волнения собаки. На этом всё и закончилось. Дальше наступила темнота.

Через какое время мы с Масюней очнулись, сказать точно не могу. В какой-то момент поймал себя на том, что начинаю замерзать и непроизвольно поглаживаю собаку, развалившуюся на коленях.

— Ограбили? — мелькнула мыль.

Вроде, нет. Сижу на лавочке, Масюня бессовестно дрыхнет, засунув нос под расстёгнутую куртку. Телефон нашёлся сразу, а там я и карту нащупал. Вот только откуда в боковом кармане появился тяжёлый камень, сверкающий многочисленными гранями, непонятно. Но это точно не стекло. Не может стекло так блестеть.

— Наш Юби подрос, — с удовлетворением отметил Райнни Родан, когда его сын вышел к завтраку.

— Надо же. Наконец-то ты это заметил. Ради этого стоило дождаться его дня рождения, — в свою очередь высказалась его жена Олли, любуясь симпатичным пятнадцатилетним юношей.

Супруги знали, что коррекцией своей внешности Юби Олли Родан занимается самостоятельно. Среди людей их круга обзавестись модным, в этом сезоне, обликом — это всё равно, как сменить одежду в отсталых мирах. Десятки мировых брендов предлагают свои варианты модельной внешности сезона, но индивидуальный удачный вид имеет свои преимущества. Он, словно дорогой костюм, сшитый на заказ.