И как только ступни не обожгли.

Василиса тем временем перемигнулась с Яромиром. Стрельнула глазами в Пущевика, высунула из собственной ладони краешек материи. Оборотень оскалился, взял у Синеглазки один из факелов и с нарочитой ленцой поднес к осинке.

– Тронете деревья – не жить вам, люды, – предупредил Пущевик.

– А ты нам так и так жить не дозволишь, – усмехнулся Яромир. – Хуже не станет, чаю.

– Конечно, не дозволю! – хрустнул ветвями леший. – Вам лишь бы лес спалить, скоты! А не спалить, так вырубить! Не вырубить, так зверье истребить!

– Ты нас еще грибами попрекни, – хмыкнул Яромир.

 – Мы их тоже собираем.

– Я вчера собирал! – радостно добавил Иван.

– Зачем ты их собирал-то, кстати? – спросил оборотень. – У нас же самобранка есть.

– Так я ж не есть, – постучал по голове Иван. – Что ты какой непонятливый. Их есть и нельзя было, поганки же одни. Я их выкинул.

– И… и зачем тогда?..

– А тебе поганок жалко, что ли?

– Да не жалко, просто…

– Вот все бы тебе так! – уже обиделся Иван. – Каждый раз! Вот я думал, ты мне друг, а ты меня поганками попрекаешь!

Пока Иван с Яромиром так препирались, Пущевик все сильней злился, все яростней пялился на них глазами-угольками.

Лисунки тоже уставились только на этих двоих, совсем забыв, что с ними еще и две женщины.

И пока княжич с оборотнем так леших отвлекали, Синеглазка прокралась Пущевику за спину и… пихнула факел в самую его гущу!

Вот уж когда он взвился, так взвился. Кладенца старый леший не боялся, но пламя в собственном чреве… ох и не по нутру же ему пришлось!

И когда он взвился, когда заметался – Василиса накинула на него расшитый золотом плат.

Не простой, конечно – лешего он спеленал, как сетью. В двух местах ткань тут же пропороло ветвями, но их срубила сабля Синеглазки.

– Держите его! – крикнула Василиса.

На Пущевика с двух сторон прыгнули Иван с Яромиром. Молодой богатырь и волк-оборотень стиснули так, что затрещало. Словно сухой куст, леший захрустел, на землю посыпались обломки веток.

Лисунок это до смерти перепугало. Даже не пытаясь помочь хозяину и повелителю, они с визгом разбежались.

А Иван с Яромиром понатужились, вскинули Пущевика и запихнули в дупло ясеня.

Василиса споро вырезала на коре защитные знаки. Чтоб не выбрался старый леший, чтоб не сбежал. Выволокши себя из чародейного плата, тот завыл-заскрипел, принялся трясти ясень, но вывернуть из земли не сумел.

– Посиди там пока, – хмыкнул Яромир. – А то еще Кащею про нас доложишь. Пойдемте, пока его женки не вернулись.

– Ничего, недолго я тут пробуду, недолго! – крикнул вслед леший.