Кащей за ваши головы большую награду даст.

– Тебе в лесу зачем деньги? – оскалился Яромир. – Шишки у белок покупать?

– Не деньгами же, дуралей, – спрыгнул с ветки Пущевик. – Не знаешь ты о нас ничего, хоть и перевертыш. Ату их, девки, ату!..

Лисунки бросились все разом. Ломанулись, как стадо лосей – но бесшумно, точно пушинки. Яромир тут же отшвырнул одну и распорол живот другой, но еще семь навалились с трех сторон, принялись рвать шерсть. Весили лесные бабы немало, и Яромиру приходилось тяжко.

Остальных рубили Иван с Синеглазкой. Меч-кладенец так и ходил, так и порхал в руках княжича.

Висящие на рукояти крестик с иконкой обжигали нечисть, а когда Иван их материл – лисунки отшатывались.

Не любят лешие матерной брани, чураются.

Пущевик и сам ринулся в кучу-малу. Хоть и на краешке своей вотчины, а все же дома – и был он тут куда сильней, чем в Тиборских лесах. Ходячий куст стремительно разросся, выпустил страшные колючки – и лишь чудом Иван успел увернуться, взмахнуть Самосеком.

– А ну иди сюда, черт лесной! – гаркнул он. – Я тебе сейчас мзды дам!

Пущевик только засмеялся скрипуче. Не боятся лешие булатных клинков.

Что ему, деревянному, даже самый разволшебный меч?

Был бы у Ивана топор – может, и удалось бы пугануть.

Но не было у Ивана топора. Зато у Синеглазки нашлось кое-что. И улучив удобный момент, она это кое-что применила.

Огниво. Самое обычное огниво. Покуда Иван рубился с Пущевиком, а Яромир расшвыривал лисунок, поляница чиркнула кремнем по кресалу, подожгла трут, а от него воспламенила ветку. Эту ветку она пихнула в рожу ближайшей лисунке – и надо было слышать, с каким визгом та отпрянула.

Размахивая факелом, Синеглазка заставила их попятиться.

Отломив еще несколько веток, подожгла и их, бросила Ивану и Василисе.

Яромиру не стала – решила, что в волчьей шкуре тот и сам огня устрашится.

– А ну назад!.. – гаркнула поляница, наступая на Пущевика. – Вот я тебе сейчас!.. Ужо, ужо!.. Сейчас весь лес твой подожгу!

Пущевик зло засверкал глазами. Пожар – худшее, что может случиться в лесу.

Конечно, сейчас самое начало весны. В Кащеево Царство она явилась раньше положенного, но все равно деревья пока далеки от сухости.

И тем не менее – это огонь. Рядом с деревьями. Любому лешему подобное – что серпом по стегну.

– Уберите, уберите!.. – заворчал Пущевик, прикрываясь руками-ветвями. – Неча тут, неча!..

– Да мы уберем, уберем! – крякнул Яромир, разрывая горло одной из лисунок. Крови у той не выступило: нежить – она и есть нежить. – Ты только сам сначала женок своих убери!

– Назад, девки! – неохотно проскрипел Пущевик. – Назад!

Хрипло урча, лисунки расступились. Иван сдуру кинул в них факелом, тут же ойкнул, попытался вернуть, но лесные бабы уже затоптали не шибко сильный огонь.