Встряхнула белыми пальчиками, скрючила их – и полыхнула молоньями!

Так-то ярко сразу стало! Освещен был коридор лишь парой тусклых лампад, в полутьме пребывал… но теперь озарило его – хоть глаза выкалывай! Синеглазка вскрикнула, Иван отшатнулся, а дивий… дивий повалился мертвым.

Доспехи его, видно было, пострадали не сильно. Так, закоптились слегка. Но из самого нутра тянулся дымок и пахло жареным мясом. Сдохла живая дивия сердцевина – а без нее он просто железа груда.

– А что ж ты сразу-то так не полоснула? – внимательно глянул на Василису Яромир.

– Перуновы молнии – они сил много отнимают, – сконфуженно призналась княгиня.

 – Я ими не сполна еще овладела. Голова после каждого раза кружится, качает всю. Так что с дверями вы теперь сами уж…

Снова разрыв-трава службу сослужила. Без нее этот засов ни в жизнь бы поднять не удалось. Его, поди, десять богатырей на полпальца не сдвинут – что уж про всего четверых говорить, двое из которых вовсе девицы.

Но разрыв-трава железо как сухую бересту прорезала. С хрустом лоскутья разошлись, с треском. Вывалились две половинки из огромных петель – и осталась только сама дверь.

Но вот что с нею делать – то непонятно. Кащей ведь казну не на замок запирал, не на ключ – а на слово заветное. Стояли четверо гостей незваных перед холодным камнем – думу думали.

Как дальше быть – не знали.

– Если на дверях был засов – значит, двери открываются наружу… – задумчиво произнес Яромир, подходя ближе.

– Это и я догадался, – ответил Иван. – Ты скажи лучше, как их открыть-то. Разрыв-трава камень не разрывает.

Яромир еще раз прошелся от стены к стене. Поймал взгляд Василисы – та лишь пожала плечами. У каменных плит не было петель, не было запоров, не было замочной скважины.

Многому научили ее все три бабы-яги, но не тому, как отпереть дверь неотпираемую.

– Коли ломать, то это мы тут до лета просидим, – молвила Синеглазка, колупая камень пальцем. – А Кащей их как отворял?

– Слова волшебные говорил, – ответила Василиса. – Я пыталась подслушать, да не вышло. А снять чары не могу – Кащей их сам накладывал, тут ни один кудесник не переселит.

– А может?.. – вытащил каменное яйцо Иван.

Без лишних раздумий он тюкнул им по воротам казны – и вздохнул. Не оказались дверные плиты нужной цацкой.

– Было бы слишком просто… – протянул Яромир, ковыряя чуть заметный скол.

Яромир Серый Волк кое-что понимал в делах чародейных, но подлинным волшбодеем не был никогда. Отец вот был, а они, три брата-оборотня, просто нахватались кое-чего. Мудрено не нахвататься, когда родился сыном Волха Всеславича, когда сызмальства видишь вокруг чудеса и умные вещи. Много с кем они знались, общались, много у кого перенимали всякое. Баба-яга меньшая им вовсе теткой приходилась двоюродной.