Молчу, сглатывая. Мне становится плохо, грудь сжимает, ни вдохнуть ни выдохнуть. Мне нечего сказать маме. Нет оправданий и утешений. Нет ничего. Это очень тяжёлый и ужасно долгий день, который, кажется, никогда не закончится.

К нам входит мужчина в медицинской форме. Мама соскакивает с места, кидается к нему, и я вместе с ней.

— Как он?

— Состояние стабильное, но тяжёлое. Мы делаем все возможное. Остаётся только ждать, надеяться на выносливость и внутренние силы вашего мужа.

— Может, что-то нужно? — спрашиваю я. — Какие-то лекарства, что-то еще?!

Мне хочется что-то сделать, чтобы не чувствовать безысходность и бессилие.

— Нет. Все, что нужно, у нас есть. — Поезжайте домой. Не мучайте себя. Отдохните. Силы вам ещё понадобятся.

— Хорошо, — киваю. — Спасибо вам.

— Я никуда не поеду, пока Аслан не придёт в себя! — заявляет мама, как только врач покидает нас. — Что я там буду делать одна, без него?! Не поеду.

— Мам, тебе нужно отдохнуть.

Она тоже не очень хорошо выглядит, и я волнуюсь за нее.

— Я здесь отдохну, — указывает на кожаный диван. — И ты не уходи. — Киваю. Ну как я их здесь оставлю? — Не возвращайся к нему! Уходи от этого ирода. Мы примем назад. Найдем тебе более достойного мужа. Прости нас за эту ошибку.

Внутри все сжимается, и хочется высказаться. Впасть в истерику и кричать: что я вам всем, игрушка? Выйди замуж, потом разведись. Отдали меня, теперь требуют назад. Вы у меня кто-нибудь хоть раз спросили, чего я хочу и чувствую? Но я молчу, кусая губы. Моя истерика сейчас неуместна.

Около часа мы молчим. Я приношу маме и себе горячий сладкий чай. Мы обе вымотанные и опустошённые, на часах почти три часа ночи, но сон не идёт. Я смотрю в одну точку на стене и тихо молюсь за отца.

— Он мой муж. Я не могу не вернуться. Мне нужно поговорить с ним, — зачем-то объясняю маме. Она так же опустошена и уже не плачет.

— Влюбилась в него, — качает головой. — Это все мы виноваты! — снова сокрушается.

— Мам…

— Подожди! — останавливает меня, взмахивая рукой. — Не хотели тебе говорить… Думали, ваша жизнь, сами разберетесь. Не лезли в семью. Отец не разрешал мне, хотел сам надавить на Эмина, но не успел.

— О чем ты? — поворачиваясь к ней, распахиваю глаза. Что еще должно произойти, чтобы убить меня окончательно?

— У Эмина есть любовница. Как выяснил отец, всегда была. Изначально, и до брака, и после.

— Мам, я понимаю, что ты зла на него. Я сама готова его растерзать. Но не нужно сейчас… — всхлипываю, отказываясь ей верить."

"— Я не лгу. Клянусь здоровьем отца. Девочка, молодая. И она беременна.

— Как беременна?! Это же неправда. Не нужно так со мной поступать, чтобы отомстить Эмину! — закрываю рот рукой, потому что из горла рвётся вой. Качаю головой, не желая верить. Мне жутко больно, душу выворачивает наизнанку.