— Эмин, — шепчет, прикрывая глаза.

— Что, малыш? Ужин – это прелюдия. Выбирай.

Отсутствие трусиков в общественном месте вызывает в ней стыд, даже несмотря на то, что об этом знаю только я. А стыд – это один из факторов возбуждения. Алина очень восприимчива, ее можно завести голосом, взглядом, игрой. Раскрывается, моя девочка.

— Расскажи мне, как прошел твой день? — интересуюсь я.

— Сегодня я.… — замолкает, потому что на столе вибрирует мой телефон. Заглядываю в экран. Доктор Инги. Хочется проигнорировать, но... Не могу. Восьмой месяц беременности, постоянные срывы Инги держат меня на поводке. Ожидание ребенка – всегда чудо, даже если ребенок не от любимой и желанной женщины. И если это мой ребенок, я не могу от него отказаться. Заглядываю в глаза Алине, и внутри что скребет. Неприятно, навязчиво, монотонно раздирает грудную клетку. Я хотел бы, чтобы первенца родила мне жена.

— Я на минутку, заказывай все, что хочешь.

Хватаю телефон и выхожу на улицу.

— Да! — выходит резко.

— Добрый день, — здоровается со мной незнакомая девушка. Снова заглядываю в экран, убеждаясь, что это акушер-гинеколог Инги.

— Я слушаю.

— Ваша супруга рожает. Тяжёлые роды. Она истерит и требует вас.

— В смысле рожает? Срок еще не подошёл!

— Так бывает. Преждевременные роды... — торопливо и сбивчиво говорит девушка. — Самопроизвольное раскрытие... — она еще что-то объясняет, но я ни хрена не понимаю.

— Стоп! Где ее врач?"

"Несмотря на то, что как женщина Инга мне неинтересна, все равно охватывает лёгкой паникой.

— Николай Александрович с ней. Женщина очень сильно испугана. Пожалуйста, приезжайте, от эмоционального фона зависит исход родов.

— А я-то чем могу ей помочь? Достаточно того, что с ней рядом самый лучший акушер в хорошей клинике.

Девушка на минуты теряется и глубоко дышит в трубку.

— Но... Она так вас зовет.

Наверное, считает меня чудовищем, которому плевать, что его женщина рожает и истерит. Только вот девушка не в курсе, что Инга эгоистичная тварь, которая и тут умудрилась надавить на меня. Манипулирует своим состоянием, не думая о том, что вредит собственному ребёнку.

— Хорошо, я скоро приеду, — скидываю звонок, глубоко втягиваю воздух, наполняя легкие. Ненавижу чувствовать себя псом на привязи.

Возвращаюсь к Алине. Такая мягкая, манящая моя девочка, раскраснелась.

— Малыш, мне нужно срочно уехать. Ты поужинай, и тебя отвезут домой.

— Что-то случилось? — с искренним волнением спрашивает она. И это добивает пинком под дых. Она часто повторяет, что уважает меня хоть и за жесткую, но правду, за честность...

— Да, малыш, случилось. Но тебя это не должно волновать, — беру ее руку, целую пальчики, глубоко втягиваю ее запах и удаляюсь.

Прости, малыш. Никогда не был трусом и уж тем более не заботился о чувствах женщин.