Вернул ему один ше, глаза старика просияли, — всегда приятно получить обратно то, что ты уже потерял:

— Ты тоже должен есть лепёшки как и мы, — фраза получилась странная, но старик понял. Приложив ладонь правой руки к сердцу, эсор важно заметил:

— Ашшур видит, Ашшур знает, Ашшур слышит!

Подумал, что это имя эсора, но в следящую минуту, старик представился:

— Я Инлал из Нанави, — название местности мне ни о чём не говорило, но я изобразил заинтересованность.

— Да, — эсор махнул рукой на восток, — это там.

— Знаю где это, — Этаби клокотал, таким я его ещё не видел. Глаза Инлала блеснули и сузились:

— Твой воин из хурре?

Отрицать было бесполезно, пусть между хеттами и хурритами в настоящее время мир, но оба народа сильно недолюбливали друг друга. И теперь от этого эсора с именем Инлал, возможно, зависела наша судьба. Зевак в этой части рынка не было, один удар ножом и проблема решена. Но эсор словно читал мысли:

— Тогда ты не получишь ответы на свои вопросы! — Инлал смотрел смело и прямо.

— Какие вопросы? — он уже второй раз говорил это.

— Ты же пришёл за Инанной…

Услышав имя Инанна, Этаби ринулся на Инлала — я, ухватив его за пояс, притормозил, отчаянно прося остановиться.

— Подлый эсор, говори, что знаешь, или оторву тебе голову, — хуррит прислушался к моим словам, остановившись в последний момент. Его рывок не испугал старика — он улыбался, слушая кузнеца.

— Инлал, надо поговорить. — На мои слова меняла отреагировал:

— Здесь камни шепчут хеттам, идите за мной, — сгорбленная фигура выпрямилась, плечи расправились — перед нами стоял зрелый мужчина, а не дряхлый старик. Не дожидаясь согласия, эсор прошёл к выходу из рынка и свернул направо. Переглянувшись, мы с кузнецом последовали за ним. Определённо этот старик был непростым менялой, его слова так и звучали в моей голове: — «ты пришёл за Инанной».

Для своего возраста Инлал шёл быстро — мы едва поспевали за ним: поплутав по узким улочкам, эсор вышел к ремесленной части города и остановился у гончаров. Его приветствовали многочисленные ремесленники, на минуту, оторвавшись от работы. Показав жестом, чтобы шли за ним, Инлал вошёл в полутёмное помещение. Придержав меня своей ручищей, Этаби нырнул в тёмный проход, опередив меня.

В комнате больше никого не было — эсор пригласил сесть на деревянную циновку и хлопнул в ладоши. Буквально через пару секунд в комнате появился подросток, выслушал указание на незнакомом языке и вышел. Я нащупал рукоять пистолета на поясе — в любой момент могли ворваться вооружённые люди. От Инлала не ускользнул этот момент:

— Оставь свой нож в покое, я послал сына своего сына за едой. Говорить можно только после еды, это уважение к Эа, нашему богу плодородия и мудрости.