Мы тоже почти дошли до входа, как мелуххи, остановились, прервав свои песнопения.

— Назад, — один из стражников кольнул рослого чернокожего в бедро.

Не знаю, послужило ли именно это причиной или так было задумано сразу — мелуххи набросились на стражу. Всё произошло так быстро, что все оцепенели. Внезапность атаки дала мелуххам преимущество на первом этапе — несколько стражников лишились копий, а двоих чернокожие успели убить. Но старший успел поднять тревогу — из храма выбежал десяток стражников. Через минуту всё было кончено — четверо стражников и семеро чернокожих умерли и умирали, истекая кровью.

В момент схватки у меня мелькнула мысль ворваться в храм и, пользуясь сумятицей, освободить пленников. Но, прежде чем я преодолел ряды стоявших перед нами, число стражников на площадке перед входом в храм возросло до пары десятков, и они все прибывали. Когда хеттов, охраняющих вход стало порядка трёх десятков, они сомкнули ряды и, выставив копья, стали наступать, оттесняя всех назад. Момент был упущен, без подготовки и лошадей для бегства, мой порыв был обречён на неудачу.

Оттеснив нас на несколько десятков метров, стражники остановились. Толпа несколько успокоилась, и я уже планировал уходить, потому что мы убедились в словах Инлала. Такое количество охраны было лучшим подтверждением его слов, да и слова, что богиня Инанна в храме, слышались от соседей слева и справа.

Из чёрного проёма показался седовласый мужчина в белых одеяниях. Он прошёл несколько метров и остановился на площадке, поднимая руку, призывая к тишине.

— Идите домой, храм закрыт, — его слова заглушил гул сотен голосов, требовавших открыть им храм и явить богиню.

— Инанна! Инанна! Инанна!

Толпа начала скандировать, седовласый жрец о чём-то говорил со старшим стражником. Тот отрицательно качал головой, показывая на беснующуюся толпу. Шум толпы, требующей показать им богиню, нарастал. Жрец со страхом посмотрев на толпу, ретировался назад под свист и улюлюканье. Ещё несколько стражников вышли из храма, присоединяясь к своим товарищам.

— Инанна выйдет к нам, смотри на неё, Исип, — сухопарый старичок со слепым подростком вновь оказались рядом.

— Но я же ничего не вижу, — голос мальчика был полон грусти и печали.

— Я покажу куда смотреть, смотри, и твои глаза вновь увидят солнце, — старик не терял оптимизма. Старик сфокусировал взгляд слепого на входе в храм, словно ожидал выхода богини с минуты на минуту. Задние ряды стали напирать, словно пытались смести стражников вместе с теми, в кого упирались их копья.

— Уходим, Этаби, мы знаем, где она, — уже повернувшись и начав протискиваться назад, услыша, как в едином порыве взревела толпа:

Словно ужаленный, развернулся — на усечённом конусе храма, виднелась женская фигура.