Элизабет сняла скорлупу с конца яйца и посыпала его солью. Алисия улыбнулась шутке Мари и возразила, что все не так уж и плохо: Иоганн давно позавтракал и ушел на фабрику. Он даже не удосужился просмотреть «Аугсбургские новости».

– Это понятно, – заметила Элизабет, когда Мари уселась на свое место и развернула белую тканевую салфетку. – То, что сейчас пишут, не очень-то поднимает настроение. Все нападают на нашу бедную Германию, как стервятники.

– Если ты надеялась отвлечь меня от темы, то я вынуждена тебя разочаровать, – сказала Алисия. – Я остаюсь при своем мнении, Элизабет.

Существуют определенные правила, которых должна придерживаться дама из хорошей семьи. Даже в наше время. В частности, она не должна ходить в такие заведения, как кабаре. А если и она и зайдет туда, то не одна, а в сопровождении господина.

Ах, вот откуда дул ветер. Мари потянулась за булочками, теперь они снова были в продаже, правда, стоили в четыре раза дороже, чем раньше. В общем, почти все дорожало с пугающей быстротой. Эрнст был совершенно прав – ни в коем случае нельзя класть деньги в банк…

– Но нас было трое, – возразила Элизабет.

– Это почти ничего не меняет, Лиза!

Мари поймала гневный взгляд Элизабет и уже собиралась вступиться за нее и примирить обеих, как вдруг Лиза не выдержала:

– Если хочешь знать, мама, то я была там с одним господином. Теперь ты довольна?

Опа! Мари разрезала булочку и намазала обе половинки джемом. Она сделала глоток кофе и молча ждала вопроса, который неизбежно должен был последовать.

– Могу ли я узнать, кто тебя сопровождал? Вообще-то ты все еще официально замужем за Клаусом фон Хагеманном, не стоит об этом забывать.

Лиза воткнула маленькую перламутровую ложечку в пустую яичную скорлупу так, что та осталась в стаканчике в вертикальном положении.

– Конечно, не забыла, мама. Если тебе вдруг интересно, я думаю об этом и днем и ночью. А вчера меня сопровождал господин Винклер.

Алисия глубоко вздохнула, весь ее вид говорил о том, что ей было что сказать по этому поводу. Однако вместо этого она налила себе кофе, взяла сливки и сахар и замолчала. Мари прекрасно знала, что Алисия думает о дружбе Лизы с учителем Себастьяном Винклером. Это не подобает ее статусу.

Если женщина развелась с мужем из благородного сословия, она не должна пасть настолько низко, чтобы сказать «да» простому школьному учителю. Но, конечно, сегодня все по-другому. Молодые женщины мыслили «современно», носили короткие юбки и стригли волосы. И кому какое дело, что считает мать, которая, как беспощадно сказала на днях Китти, была родом из прошлого века.

– Что? Господин Винклер? – вскинулась Мари. – Тот, который управлял приютом «Семи мучениц»? Я слышала о нем много хорошего.