То, что и сама вслух не произнесёт.

Смотрела на него ровно и практически без эмоций. Не было всё равно, просто… за столько лет разучилась удивляться. За весь день много было слов, которые делают больно, которые просачиваются через кожу и ядом расходятся с током крови, отравляя каждую, без исключения, клеточку организма. Много правды, много истины. Той, в которую если поверить, то и жизни не будет – останется лишь сожаление. Научилась закрывать глаза и ровно выдыхать вместо душераздирающего крика. Поджимать губы, не показывая своих слёз, аккуратно ступать, вышагивая по одной линии, вместо того, чтобы бежать, бежать так далеко, как только сможешь.

И сейчас не сбежит, а выслушает всё, что и так знает о себе сама. Марат присел.

– Ты замуровала себя, Амазонка, себя и его. Сама. Замуровала в маленьком укромном мире, в котором и место-то не осталось для кого-то ещё. И жизнь твоя, как маленькая бабочка с хрупкими крылышками, которые можно сломить одним неловким нажатием. Табиб нажмёт. – Теперь не смеясь, смотрел он, а в глазах рассасывалась алкогольная дымка. – Жизнь сложная, необъяснимая. Ты думаешь неуязвима? А зря.

В этом мире никому нельзя доверять. Ты счастлив только до тех пор, пока это кому-нибудь нужно. Думаешь, сможешь защититься от меня этим непроницаемым выражением лица? Так, не от меня надо защищаться. Что я могу тебе сделать? Ударить? Изнасиловать? Что?.. Чем могу тебя удивить? Чего он ещё не сделал?! – С азартом глянул и рукой махнул, как на пропащую. – Ты умрёшь в то мгновение, когда любимый муж перешагнёт стену песочного замка под названием «семейная жизнь». Вот чего боишься! Потому что знаешь: я прав.

Лора набрала в грудь воздуха, но вместо выдоха внутренне зажалась.

Вместо мыслей, слышала размеренные удары сердца. Вместо Марата, видела перед собой собственное отражение.

– Что есть в твоей жизни, кроме необъяснимого поклонения одному человеку, кстати, – ухмыльнулся, – всегда хотел спросить, «почему?» Чем он покорил тебя, чем привязал? Девчонки любят плохишей и всё такое, но… Неужели считаешь его ласковым и нежным зверем?

Сидеть показалось для него невыносимым и Марат встал, чередуя слова с небольшими медленными шагами. Голос становился вкрадчивым, движения ленивыми, но жизненно необходимыми.

– Издевался, принуждал, унижал… Испытывал на прочность. – Перечислял, подчёркивая отсутствие удовлетворения от собственных слов. – Сколько раз ты была на грани? Сколько раз ты прокручивала в голове, что тебя уже нет?

Он приближался. Медленно. Степенно. Отчего-то его присутствие казалось угрожающим.

– Я только одного не пойму, – подошёл, окидывая недоверчивым взглядом, который метался по её лицу, дыхание у обоих участилось, инстинкты притупились, а желание уничтожить нарастало с каждым мгновением.