– И их не забрали в психушку? – поразился Егор.

– Вроде нет. Их выходка – творческое самовыражение. Тетка заявила: «Я живая картина…» Стоп!

– Что такое? – насторожился Егор.

– Да вот в голову неожиданно пришло… – пробормотала я. – Вдруг место преступления – тоже инсталляция?

– Ну ты даешь! – поморщился Бочкин.

– Сядь, – попросил Гоша. – Убийца судит своих жертв, он ангел-мститель.

– Хорошо, – кивнула я. – Но предлагаю посмотреть на ситуацию еще и под другим углом. Если наш маньяк художник, то его инсценировки и есть проявление того самого пресловутого творческого самовыражения, перформанс под названием «судебное заседание».

– За уши притянуто, – отрезал напарник. – Но ты не договорила по поводу старой одежды. Что еще Федор собрался крепить к стене?

– Там было много вещей, – произнесла я, – разного размера и качества.

На кухне стало тихо, потом Бочкин закрыл ноутбук.

– Полагаешь, женщин, похищенных бандой, было много?

– На мой взгляд, то, что я увидела в картонном коробе, могло принадлежать восьми-десяти человекам, – прошептала я. – Обратила особое внимание на детскую розовую курточку с вышивкой золотыми и красными нитями.

Ксения, соседка Светланы, упомянула, что Анатолий перед встречей с Евгением, своим двоюродным братом из Германии, приобрел Ляле дорогой костюмчик, щедро украшенный вышитыми бабочками. Я тебе уже говорила, что комплект сделан фирмой «Папийон». Курточка в коробке явно от того же бренда и очень напоминает вещь, описанную Ксенией. К тому же подходит к туфельке, которую я видела в подвале. И, между прочим, с изнанки к курточке пришита метка с именем «Ляля». Ася, бросив взгляд на составные части инсталляции, затряслась, схватила коробку и утащила, несмотря на возмущение Леонида. Почему она так поступила? За ответом далеко ходить не надо: преступники не выбрасывали шмотки похищенных женщин, складировали их в чулане, а Федя на них наткнулся и решил выставить на всеобщее обозрение.

Егор взял батон и отрезал от него кусок.

– Верх идиотизма хранить тряпки. Это же улики. И с тех пор как изобрели анализ ДНК, доказать, кому принадлежит одежда, очень легко. Ну а теперь дай внятное объяснение: почему Карманов, знающий о том, чем занимается преступная группировка, которой верховодит его приемная мать, решил использовать одежду жертв? Совсем дурак, что ли? Вдруг в галерею придет кто-то из близких тех матерей с малышами, узнает юбку, кофту, бросится в полицию, заварится каша…

– А если он именно этого и хотел добиться? – предположила я.

– Сам побоялся сдать Козину, решил пойти другим путем. Понадеялся, что родственники жертв обратят внимание на его перформанс.

– Глупее ничего в жизни не слышал, – скривился Бочкин. – Хотя, может, ты и права.