- Ты видела тёлку Сирийца? – до меня донёсся незнакомый женский голос. Я уже хотела открыть шторку, но после вопроса решила повременить, послушать разговор.

- Да. – Второй голос принадлежал женщине в зелёном платье, которая практически не разговаривала со мной. Было слышно, что она упаковывает покупки, их разговор сопровождался шелестом бумаги.

- И как она тебе? Я бы хотела посмотреть на ту, что продала душу Дьяволу.

- Хорошенькая, молоденькая потаскушка. – Женщина устало вздохнула. - Не потасканная ещё. Я бы сказала, что ещё весьма невинна. Пока ещё.

- Думаешь? Сириец славится горячим темпераментом. Поэтому сомневаюсь, что она так невинна.

- Я думаю лишь, что обсуждать его и его пассию очень опасно. Поэтому это не наше дело.

- Да ладно тебе. Хочется взглянуть на неё, хотя бы одним глазком. – Девушка застонала. – Они ушли уже? Я хочу посмотреть на кого Сириец потратился. Все знают, что он очень избирателен в связях и выбирает себе телочек очень тщательно.

- Ага, и исчезают они также тщательно. Если не хочешь попасться ему под руку, закрой рот и не попадайся … Господин, Ваши пакеты.

- Спасибо. – хриплый голос Карабинера, вынудил меня открыть шторку и выйти из примерочной. Глаза женщин округлились, но они постарались сохранить самообладание. Сейчас они просто молились, чтобы я пощадила их.

- Я готова. Можем идти. – Их разговор задел меня. Из него получалось, что я не первая такая у Зейда. Да и градус страха перед Карабинером нарастал, люди шарахались от него, не желая попадаться на глаза.

У меня было всё на лице написано, все эмоции. Не умела я скрывать свои чувства и, конечно, ничего не укралось от моего спутника.

- Одну минуту. – Зейд не спешил принимать пакеты с покупками из рук напуганной женщины в зелёном, по его задумчивому лицу, я поняла, что мужчина не хуже меня слышал разговор и теперь обдумывал наказание. Я буквально видела, как Зейд прокручивает сотню изощренный пыток в голове. – Я жду… когда девушки принесут свои самые искренние извинения за принесённое нам оскорбление.

Они побелели обе. Было страшно смотреть на застывший ужас в глубине их глаз.

По щелчку пальцев его голос, взгляд стали жёстче.

- Простите нас, пожалуйста. Женские языки до добра не доводят. – Первой в себя пришла женщина в зелёном. Она постаралась сохранить самообладание. – Мы не имели в виду ничего плохого, так мололи грязную чушь из зависти. Простите.

- Ната, ты принимаешь их извинения? – Зейд насмешливо выгнул одну бровь.

- Да. Всё хорошо. – Мне не хотелось причинять боль незнакомкам.

- А я вот нет. Меня очень задело, что мою женщину назвали потаскушкой.