В нос ударил противный запах сигарет. Я поморщилась и попыталась отвернуться.

- Пирожочек, а твоего мнения никто не спрашивал. – прощебетала Марго с неприятным оскалом. – Пока кудряшки на пизде не убирайте у неё, смотрится даже мило с учётом, что она девственница, а потом нужно будет сбрить. Пусть Пирожочек будет гладенький.

Сейчас я открою глаза и всё происходящее окажется обычным кошмаром. Это не может быть правдой. Нет. Такое не могло произойти со мной. Глупость какая. Это же не кино, в жизни так не бывает.

Я же не в секс - рабстве? Правда?

Закрываю глаза и резко открываю, ничего не меняется. Я стою спиной у железной двери в тёмной комнате подвального помещения, которая будет теперь мне спальней, судя по двухэтажным кроватям тут.

- Новенькая? – интересуется у меня красивая брюнетка с длинными волосами и пухлыми губами. На ней серый спортивный костюм, немного напоминающий тюремную робу. Я не сразу понимаю, что она говорит со мной по-русски без малейшего акцента. – Ты не стой там истуканом. Иди оденься.

Девушка берёт меня за руку и подводит к заправленной кровати, на которой лежат новые вещи: футболка и спортивные штаны такого же мышиного цвета. Я быстро одеваюсь и натягиваю тапочки.

- Алла. – Представляется брюнетка, протягивая мне руку, которую я машинально пожимаю. – А это Индира и Лера.

- Наташа. – На автомате отвечаю я, продолжая пребывать в анабиозе. Мне так страшно, что руки трясутся. Не хочу даже рассматривать камеру. – Вы тут… давно?

Происходящее напоминало сюжет триллера, такое не случается с обычными людьми. Паоло просто не мог кинуть меня на деньги. Фиг с этими деньгами, он не мог просто продать меня как кусок мяса на рынке.

- Я полгода, Индира месяц, а Лера уже года два. – Алла самая разговорчивая, она старается завязать между нами разговор, но у меня нет сил поддерживать беседу. У меня тут жизнь разрушилась, какие светские беседы? – Не переживай, привыкнешь. Все привыкают.

Не хочу привыкать. Не хочу себе ничего вставлять.

Два года… Лера уже тут два года…

Меня никто не найдёт и не освободит.

Лицо искажает гримаса боли. Кажется, я сейчас разревусь.

Меня всю передёргивает. Закрываю руками лицо, горечь рвётся наружу. Какой ужас. Как же я теперь буду смотреть людям в глаза? Что скажу подругам? Уехала вся такая из Ярославля, чтобы выйти замуж за итальянца, а вернусь проституткой?

- Блин. Нам теперь сырость терпеть? – Лера кривится и уходит подальше от меня, закуривает прямо в комнате без окон. – Чего ныть? Сама виновата. За наивность нужно платить.

- В чём же? – Лера озвучивает мысли, и я хватаюсь за них. Мне хочется услышать, что я не была идиоткой, что не от меня зависело: окажусь я тут или нет. Не хочу знать, что совершила роковую ошибку.