Нижняя губа начинает дрожать. Никогда не думала, что буду расстроена из-за этого. Мужчина был разочарован, ему требовалась более опытна женщина, та, что сможет удовлетворить его аппетит. Слёзы наворачиваются сами собой.

- Ната? – Зейд вопросительно выгибает одну бровь, получается выразительно. Я ни разу не видела, как мужчина улыбался. По-настоящему. – Что за истерика?

- Я научусь всему. – Зачем-то обещаю ему.

- Конечно, научишься. – Рычит мужчина, расстёгивая брюки. – Я лично займусь твоим образованием и буду проводить регулярные экзамены. – Он входит в меня рывком, и я подскакиваю на кровати, садясь от неожиданности. Издаю протяжный стон раненого зверя. Я не успела привыкнуть к мужскому члену. – fatati…

Мужчина забрасывает ноги себе на плечи, заставляя почувствовать каждый миллиметр его плоти в себе так глубоко, как никогда прежде. Мысли путались, и тело горело настолько, что я думала, что сгораю заживо.

Зейд проникал под кожу, трахая меня в бешеном темпе, заставляя кричать в голос от болезненного, ненормального удовольствия. Я срывала голос, моля его то ли об оргазме, то ли о спасении. Мужчина тихо смеялся.

Я так была поглощена нашей близостью, каждым толчком во мне, что даже не заметила, что в этот раз Зейд не надел презерватив. Поняла лишь когда он кончил в меня, заполняя горячей как огненная лава спермой.

От усталости я даже не подумала о последствиях, просто лежала, тяжело дыша и судорожно подрагивая после оргазма.

Мужчина провёл рукой почти нежно по моему бедру, убирая член в брюки.

- Можно мне позвонить? – спрашивая тихо

- Нет. – Категорично ответил Карабинер, скрываясь в ванной.

Я смотрела на ворох картонных пакетов, пытаясь осознать, что все они мне. Их было не просто много, катастрофически МНОГО! Трудно было сосчитать и не сбиться.

- Спасибо. – благодарю Карабинера, чувствуя себя содержанкой – заложницей. В квартире не было телефона или ноутбука, чтобы я могла созвониться с кем-то из прошлой жизни, Зейд не позволял. Это было пугающе странно и не объяснимо.

Карабинер ничего не ответил, отправился в комнату переодеваться. Он не показывался без одежды, даже ночью спал в футболке и пижамных штанах. Одежда с коротким рукавом позволили мне рассмотреть его руки: жилистые с чёрными, вьющимися волосами и мелкими, едва заметными шрамами на смуглой коже.

Сажусь на пол как ребёнок и начинаю заглядывать в них, желая найти нижнее бельё и домашнюю одежду.

Сомневаюсь, что мужчина купил всё сам. Гардероб был продуман до мелочей, тут было всё: футболки, джинсы, юбки, платья. Не было ничего откровенного, никаких шорт и маек или лёгких сарафанчиков. Порочным, неприличным было бельё, которое было страшно в руках держать. Тонкое кружево было лёгким, невесомым и дико красивым.