Например, я понимаю, что Арландо уже мертв, а эти люди совсем ему не друзья и с ними нужно быть осторожнее. – Пошли.

Мы спускаемся, выходим из частной больницы к затонированной машине у самого входа с водителем, припаркованной среди множества других. У одной из них стоит мужчина в возрасте с благородной сединой в волосах. Кажется, я его когда-то видела по телевизору, но не могу разобрать где и когда.

- Забыл совсем о подарке на вашу свадьбу. – У мужчины был очень приятный тембр голоса. Он держал в руках красивую коробку с большим бантом. Смотрел он исключительно на Зейда.

Многозначительно так. – Возраст всё-таки сказывается на мне, становлюсь забывчивым, мягким.

Мужчина оттолкнулся от машины, чтобы подойти к нам.

- Да неужели? – Усмехается Карабинер. Между мужчинами нет теплоты. Наоборот. Они как будто на ринге, а главный смысл спрятан между строк разговора.

- Наташа, примите, пожалуйста, скромный подарок от меня. – Мужчина поворачивает голову ко мне. Он первый, кто обратился ко мне по имени. Вздрагиваю. Я принимаю из его рук тяжёлую коробку и благодарю мужчину, чувствуя, как рука на моей спине начинает давить немного сильнее, чем до этого.

Это нервирует. – Что ж, до свидания. Зейд, я заеду к тебе на следующей неделе, обсудим дела.

Мужчина исчезает в своём шикарным авто, а мы садимся в свою машину на заднее сиденье. Зейд сразу же закуривает, а я смотрю на коробку и не решаюсь открыть её.

- Если хочешь, выброси. – Бросает невзначай Зейд, но мне интересно посмотреть, что внутри.

Я распускаю бант, снимаю крышку и заглядываю внутрь. Чувствую, что Карабинер смотрит вместе со мной.

Внутри лежала старинная, скорее всего антиквариат, рама с фотографией.

Что-то подсказывало мне, что рама изготовлена из чистого золота. Страшно подумать, сколько она стоит. Но завораживало совсем другое.

В раму была вставлена наша с Зейдом фотография с ужина в особняке у Андреа. Мы стояли вместе, прижимаясь к друг другу. Выглядели мы абсолютно счастливыми, несмотря на то что никто из нас не улыбался.

Я смотрела вниз, слегка прикусив нижнюю губу. Лицо так и сияло изнутри, щеки порозовели от смущения. Видимо я так реагировала на руку Зейда на своей спине.

Карабинер на фотографии серьёзно смотрел на меня, словно желая съесть.

Была некая одержимость в его взгляде.

Это была первая и единственная наша совместная фотография.

- Это намёк, да? – Спрашиваю у Зейда. – Предупреждение, что он знает всё о тебе и контролирует?

Правый уголок губ Зейда приподнялся, мужчина посмотрел на меня с нежностью.

- Красивая фотография. – Он выдыхает горький дым и выбрасывает окурок в окно. – Прав был дрыщ, камера тебя любит.

Иногда тишина говорит намного больше, чем слова.

Остаток пути мы молчали.