Потому он и устроил Анне этот прощальный вечер, а потом просто резко оборвал все.

На тот момент Вадим был готов к любым последствиям. Обидки, слезы, упреки, попытки манипулирования, все, что обычно устраивают женщины, - заранее раздражало. Он собирался жестко пресечь любую истерику. И дать понять, что для нее же будет лучше сразу принять ситуацию как есть.

Анне придется уйти. Но он не планировал полностью прекращать с ней отношения. Она останется с ним, только в другом качестве. Но о том, чтобы держать ее на виду, не могло быть и речи. Особенно сейчас, когда у него все на стадии переговоров. Именно это он ей и объяснил, опуская лишние подробности.

Да, он ожидал, что слезы, конечно, будут, не без этого. Не ожидал он только холодной расчетливости. Это уязвляло. Он считал, что знал ее, оказалось - не знал."

"И хотя секс был хорош, осталось какое-то гаденькое чувство, что он упустил что-то важное. Это настораживало. Вадим Батуров привык контролировать все и не любил, когда его хоть в чем-то на*бывали.

По дороге домой он не раз возвращался к этому мысленно. Вспоминал, как Анна вела себя все это время в разных ситуациях, и не мог понять. А странная трвога разрасталась все больше.

Наутро Батуров отдал необходимые распоряжения и уехал. У него были дела. Но непонятная внутренняя дрожь, как и чувство использованности, так и не прошли. Он запретил ей звонить ему, однако все время подспудно ждал, что Аня сорвется, начнет доставать его звонками и сообщениями. Ничего.

Когда с фирмы отчитались, что Филимонова уволена, он спросил только:

- Проблем не было?

И с непонятным напряжением вслушивался.

- Нет, Вадим Евгеньевич, - донеслось из гаджета. - Никаких проблем не возникло. Будут распоряжения еще?

Он медленно выдохнул и проговорил:

- Нет.

И прервал вызов.

Сжал кулак и мысленно выругался, а после перевел ей кругленькую сумму. На первое время хватит, дальше он посмотрит, нужны ли ему вообще эти отношения.

Но невидимая струна в душе натягивалась все больше.

И как бы он ни старался задавить это в себе, все время возвращался к ней мыслями.

***

Из кафе Аня поехала домой.

А состояние такое отвратительное - кажется, она все-таки заболела.

В офисе она еще как-то держалась, сейчас уже не было сил ни моральных, ни физических. Надо принять таблеток и лечь в постель, а завтра уже решать, как дальше жить.

Вечер прошел тяжело. Лежать в постели, укрывшись одеялом до носа и не отрываясь смотреть на телефон. И знать, что ничего не будет, он не позвонит.

Аня сначала лежала без движения, потом потекли слезы. Рыдала она долго, уткнувшись лицом в подушку и глотая всхлипы. Наконец слезы кончились, наступила апатия. А головная боль такая, что казалось, темнело в глазах. И озноб.

В конце концов она согрелась и кое-как заснула.

Утром... Нет, не стало легче.