— Четыре, — Катя подняла к его лицу руку с растопыренными пальцами. — Уже четыре трупа. Почему там женщина? Кто она такая?!

— Не знаю, — ответил Клавдий. — Подождем результатов.

Ждали больше часа. Из Бронниц приехали еще эксперты, ждали экспертную лабораторию ЭКУ из Москвы.

Затем один из оперативников сказал, что можно войти, но двигаться только по проложенным плашкам.

Катя шла следом за Мамонтовым. Эксперты работали в подвале. Катя понимала: осмотр будет продолжаться несколько часов там, внизу, затем трупы начнут извлекать на поверхность.

Полковник Гущин стоял на пятачке, выделенном экспертами на полу кухни.

Здесь криминалисты трудились вовсю.

Полковник Гущин оглядывал залитый кровью стол и пол, плиту с чугунной сковородкой. Он был сосредоточен и молчалив.

— Кто жертвы? — спросила Катя.

— Эксперты говорят — судя по останкам, мужчина лет тридцати и женщина лет шестидесяти пяти.

— Федор Матвеевич, поднимитесь наверх! — послышался со второго этажа голос оперативника.

Они начали осторожно подниматься по деревянной лестнице. Пятен крови здесь не было.

Наверху — три просторные комнаты.

Первая — женская спальня с покрытой пылью новой современной мебелью, дешевой, из ИКЕА: узкая кровать, комод у окна, платяной шкаф с женской одеждой — байковые цветастые халаты, шерстяные кофты, шерстяные брюки.

— Здесь документы в комоде — паспорт на имя Воеводиной Антонины Ивановны, шестидесяти пяти лет. Уроженка Углича. В паспорте — прежний адрес, угличский, и здешний — поселок Дятловка, домовладение номер…

— И здесь тоже документы, в мужской сумке, — откликнулись снизу оперативники. — Мужская сумка валяется под столом на кухне.

В ней предметы личной гигиены и документы на имя Артема Воеводина — паспорт и водительские права.

— Мать и сын, — сказал Гущин. — Оба убиты.

Соседняя комната явно была спальней Артема Воеводина. Пыльная, затхлая, но в полном порядке. Убийца сына и матери сюда не заходил. Третья комната была вообще пустой, лишенной мебели.

Гущин, а следом за ним Катя и Клавдий Мамонтов снова спустились вниз.

Гущин по плашкам пошел на террасу.

— Ну что? — крикнул он в подвал экспертам.

— Федор Матвеевич, можете спускаться, только осторожно.

Он начал неловко спускаться по лестнице, держась за перила.

Катя на ватных ногах подошла к темному провалу подвала. Внизу при свете электрических фонарей копошились эксперты. Вонь старой могилы, кажется, стала еще сильнее.

Катя наклонилась и увидела…

Нет, лучше отвернуться.

Кости, ошметки кожи, заскорузлая от крови истлевшая одежда.

Оскал черепа, словно ухмыляющегося ей из темноты.

— Какая давность? — хрипло спросил Гущин.

— Годы, — ответил старший группы экспертов.

— Рубленые раны, нанесенные топором.