Домработница Света кулинарила, пекла пироги, узнав, что у Регины, как обычно по выходным, соберутся дети, она одарила ее пирогом с пылу с жару.

Пелопея пирог не ела, она была уже сыта мясом.

В начале девятого Гаврила и Грета засобирались домой. Они редко оставались ночевать — в перепланированной квартире, где когда-то хватало места им всем, теперь было как-то неловко укладываться спать на стильных итальянских диванах.

Где-то наверху у соседей хлопнула дверь. Гаврила и Грета вышли на улицу — желтое здание ресторана «Павильон» закрывало от них пруд. Давно стемнело, горели фонари.

На Малой Бронной клубилась обычная субботняя тусовка.

Грета посмотрела вверх. Ящики…

— Нас чуть не убило с Ло, — сказала она. — Еще бы шаг, и мозги на асфальте, а тебе хоть бы хны.

Гаврила задрал голову и посмотрел на фасад розового дома. Верхние этажи окутаны тьмой.

— Ты обещал защищать сестру, — не унималась Грета. — Ты поклялся! А что теперь? Что это было, с этим ящиком, — я не понимаю. И мне страшно. Слышишь ты, мне страшно!

Гаврила направился к своей машине — «Форду»-внедорожнику. Не бог весть что по сравнению с теми тачками, на которых гоняют обитатели Патриков, но эту машину он выбрал себе сам в качестве подарка от родителей на окончание МГУ и не собирался с ней расставаться.

— Я хочу выпить, — капризно сказала Грета.

Он пикнул сигнализацией.

— Я выпью, — Грета ткнула пальцем в вывеску недавно открытого паба «На углу у Патриарших» со стороны Большого Патриаршего и Спиридоновки. — Я у мамы терпела, да она бы и не позволила, а сейчас я хочу, имею право.

Гаврила захлопнул дверь машины и пошел вслед за сестрой в паб. Народ там особо не толпился — место новое, необжитое.

На Патриках — жесточайшая конкуренция, поэтому новые места лишь постепенно обрастают клиентурой. Грета заказала джин с тоником. Гаврила не взял себе ничего.

— Только один бокал, — строго сказал он сестре.

Та лишь скривила гримасой бледное личико. Выпила джин залпом и заказала еще один.

— Опять налакаешься. — Гаврила поморщился. — Грета, я сколько раз просил тебя…

— Отстань ты от меня! — Грета пила этот бокал уже медленно, смакуя.

Она быстро опьянела, подперла тоненькой, как спичка, ручкой щеку и начала что-то бормотать или напевать.

Третьего джина с тоником Гаврила ее все же лишил, вытащил из-за стойки как перышко и погнал к двери. Грета поскуливала, как щенок, но нет, пела — Гаврила уже раньше слышал эту песенку-муть.

В этой тихой какофонии неугомонных ночных Патриков Гаврила шел к машине, Грета влачилась следом.

Все остальное произошло в какие-то доли секунды.

Гаврила услышал слабый вскрик сестры. Обернулся, не понимая, — ногу, что ли, она подвернула спьяну?

К Грете из темной подворотни метнулась большая грузная тень.