Представьте себе ситуацию: незнакомый вам человек покупает в магазине конфеты. Допустим, лимонные карамельки. И вам нужно догадаться, почему он купил именно их, а не клубничные, или абрикосовые, или вообще шоколадные. Конфет в магазине огромное множество, больше ста сортов, но он покупает именно эти. Почему? Самый простой ответ: он их любит, они вкусные. Мы наблюдаем за тысячью покупателей в этом магазине и видим, что эти лимонные карамельки спросом не пользуются, их почти никто не берет, значит, они не такие уж вкусные и популярность их не высока. И ищем следующий возможный ответ, а потом проверяем его. Цена? Нет, есть конфеты намного более дешевые. Мы перебираем все ответы, лежащие на поверхности, проверяем их и убеждаемся, что причина выбора лимонных карамелек нам неизвестна. Спросить у того человека мы не можем. Тогда мы приглашаем людей того же возраста и просим их выбрать конфеты из того же ассортимента. Предположим, с первого раза никто лимонную карамель не выбирает. Мы задаем вопросы, чтобы понять, чем руководствовались люди, когда делали выбор, а потом начинаем постепенно расширять круг обстоятельств, которые должны быть учтены при совершении выбора. Например, ставим задачу выбрать конфеты с учетом состояния здоровья. Или с учетом имеющихся условий хранения. Предлагаем подумать, что могло бы заставить вас купить именно эти конфеты или, наоборот, почему вы никогда в жизни их не выберете. И так постепенно, шаг за шагом мы приблизимся к совокупности обстоятельств, при которых выбор лимонной карамели станет единственно возможным. Это очень грубый и примитивный пример, тем более что выбор никогда не бывает единственно возможным, это миф. Всегда существует альтернатива, зачастую и не одна. Но общий принцип нашей работы должен быть вам понятен.

Сергей отреагировал первым:

— То есть вы собираетесь задавать нам вопросы, чтобы понять, почему мы в пьесе отметили одно и не заметили другое? Так, что ли? Вы об этом не предупреждали. Я на такое не подписывался.

— Мы будем благодарны, если кто-то из вас согласится отвечать на такие вопросы. Но точно так же отнесемся с пониманием, если кто-то откажется. В этом вопросе у нас полная свобода, — он слегка улыбнулся и продолжил: — Свобода выбора. Одни люди готовы прикладывать больше усилий, чтобы помочь, другие — меньше, это нормально.

— А от того, кто сколько усилий приложит, зависит оплата? — спросил Тимур.

Вилен перевел взгляд на меня.

— Нет, — ответил я, — деньги, указанные в соглашении, получит каждый, кто дойдет до финала, независимо от объема помощи. А вот премия от этого объема зависит напрямую. Мы будем выяснять финансовые вопросы или все-таки начнем работать?

Руку подняла Евдокия. Редкий случай.