Рядом со мной завозилась, гася свой монитор, Морозова, и я подал девушке руку.

— Виктория Львовна, составите мне компанию по дороге на следующую пару? — с улыбкой спросил ее.

— Княжич, вы уверены, что вам нужно со мной общаться? — хмыкнула та в ответ.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Могу я узнать причину?

— Могу назвать сразу три, — ответил я, продолжая держать руку протянутой.

— Первая: нам все равно нужно идти в одно и то же место, — начал я, рассматривая ее внимательнее. — Второе: я достаточно знатен и богат, чтобы не обращать внимания на сплетни и слухи местного общества. И третья: вы очень красивы.

От моего комплимента она слегка покраснела, ее зрачки расширились, но Морозова все равно покачала головой. При этом жест был полон достоинства настолько, что не всякая княжна могла бы сравниться.

— Я не хочу портить своим присутствием вашу репутацию, княжич, — ответила она. — Поэтому рекомендую найти других друзей среди однокурсников. Я — не самая подходящая пара для члена царской семьи.

Я хмыкнул, убирая руку.

— Что ж, если вы передумаете, мои двери всегда открыты.

Она кивнула и скользнула мимо меня.

— Вы только посмотрите на него, — донесся до меня взбудораженный шепот какой-то студентки. — Этому Романову вообще плевать на общество!

— Я вообще не понимаю, как ее пустили с нами учиться! — ответил другой голос. — Я пожалуюсь отцу, он быстро управу найдет на ректора.

Я сделал вид, будто не слышу этого разговора. Уже привык к тому, что все вокруг следят за мной и обсуждают. Когда ты член бывшей царской семьи и родственник нынешней, остается лишь смириться, что за тобой постоянно будут наблюдать.

Осуждать предков, решивших добровольно отдать власть предыдущим правителям, я даже и не думал. Наоборот, для меня сложилась просто идеальная позиция: я родственник царицы, но при этом не обременен ответственностью, кроме того, я еще и второй сын князя Романовых — то есть головная боль по поводу наследования и прочих веселых развлечений главы рода проходит меня.

А я могу заниматься тем, чем хочу, если не порчу репутацию семьи. И мои действия еще ни разу не шли вразрез с интересами рода.

Я — Романов, и этим все сказано.

Второй парой значилась биология. Кабинет располагался в соседнем корпусе, так что времени между занятиями едва хватило, чтобы добраться до нужного места.

Здесь повторилась та же история с Морозовой — рядом с ней никто не садился, держа девушку на расстоянии. Зато я смог рассмотреть остальных членов группы. Признаться честно, когда смотрел список, даже не пытался их запомнить.

На первом курсе в этом году в ЦГУ поступило больше пятисот студентов, напрягать мозги, чтобы их всех держать в памяти? Я все же человек, а не машина.