От реки поднимается туман, но скоро растает под лучами солнца. Посвистывают птички, дятел устроил долбёжку, крупная рыба плесканула у берега.

Несмотря на беспокойную ночь, я, пожалуй, выспался. Заряжен энергией на благие дела. Только, ещё бы пожевать чего-нибудь. Вон и собак меня поддерживает.

Хм, а я разве не на охоте. Ружьё с собой, соль и спички на месте. Разделив с собакой остатки курицы и хлеба, я начал собираться. Перебрав патроны, выяснил, что у меня 12 штук дробовых и пять картечных. С пулей нет. Значить сейчас заряжаю оба ствола дробью, а на ночь – картечь. Если пальнуть в морду, мало не покажется.

Цезарь жмётся ко мне, боится. Придётся отпустить с поводка, иначе будет мешать. Но, вот – что кровь предков делает. Идёт впереди меня и вынюхивает дичь. Недаром это тип собак называют подружейными, они работают до выстрела и после него. Собака двигается чуть впереди охотника, при обнаружении птицы должна сделать стойку, подать знак, так сказать. Затем по команде бросается вперёд, поднимая птицу на крыло и ложится. После выстрела, опять-таки по команде, ищет и приносит добычу. Ну, умница Цезарь, действовал без команд, на одних инстинктах. Поднял утку, она вспорхнула метрах в пятнадцать. Ну и я не сплоховал, с первого выстрела снял её. Цезарь тут же кинулся в кустарник и приволок мне добычу. Ну, извини друг, нечем тебя стимулировать за принесённую добычу. Попозже простимулирую. За два часа мы добыли ещё двух уток, затратив 4 патрона. Очень хороший результат, правда и птица непуганая, подпустила близко.

На чистку добычи ушло много времени, сказывается отсутствие практики. Ливер скинул в воду, очищенные тушки обмазал глиной, предварительно посолив. Несмотря на ранее время, развёл костёр побольше. Когда он прогорел, закопал в угли тушки. Всё, теперь можно облагородить место для сна. Наносил побольше лапника и сушняка. Надрал колючего кустарника для уплотнения загородки.

Ещё чайку бы попить, но чего нет – того нет. В куртке пока не холодно, начало июня всё-таки. А вот ночью мы озябли. Разыскав в клапане рюкзака, я начал выгибать гвоздь, чтобы сделать примитивный крючок. Вместо лески расплёл лавсановый шпагат, получилась метра два длиной. Удилище срежу завтра, на сегодня еда есть.

До темноты осталось часа два, и мы с псом прошлись метров на 300 по округе. Пройтись это не то слово, продирались сквозь заросший лес. Вдоль речки – всё заросло кустарником, тропинок нет, только ломиться как лосям.

Когда стемнело, у нас уже весело потрескивали дрова, а мы изголодавшиеся, уничтожали дичь. Первую тушку захомячили в один присест, вторую уже с пониманием и расстановкой. Потом оба смотрели на небо и балдели от ощущения тепла и сытости. Это Цезарь, а я ещё оттого, что вчера ступил и даже не обратил внимание на небо.