Никогда еще не видела она такого великолепия, и ей нестерпимо захотелось вниз… Там, казалось ей, душа ее успокоится, и чувство вины, чувство неудовлетворенности, ревность и страх перед будущим покинут ее. Она обязательно должна побывать там – в зарослях прекрасных соцветий…

Наан развернулась и полетела обратно.

Был бы ты птицей, ты мог бы летать

У самых звезд, в облаках.

Был бы ты рыбой, ты мог бы плясать

В бурных морских волнах.

Если ж ты бабочка, можешь мечтать;

Костер уже пылал, Наан присела перед ним и протянула к нему слегка озябшие ладони.

– Мы будем ждать прямо здесь? – спросила она Дент-Харрула.

Зеленоглазка презрительно усмехнулась, а самец, делая вид, что не заметил язвительности интонации, с которой был задан вопрос, ответил:

– Конечно нет. Я и Дипт-Шиан будем по очереди дежурить тут, а ты и тот, кто из нас будет свободен, будут отдыхать в другом месте. Неподалеку, в другой пещере, есть еще одна обжитая комната.

– То есть я буду все время «отдыхать»? Ну уж нет. Не забывайте, что в плен вы взяли не меня, а императора, и именно я помогла вам в этом. Я не потерплю ограничения свободы.

– А тебя никто не спрашивает, – неприязненно бросила самка.

– Невежливо вмешиваться в чужой разговор, – огрызнулась было Наан, но тут же постаралась говорить более миролюбивым тоном. Было бы неплохо сделать эту самку своей союзницей. – Нас к тому же еще и не познакомили, и я чувствую себя неловко.

Зеленоглазка открыла было рот, явно намереваясь ответить очередной дерзостью, но Дент-Харрул остановил ее движением руки.

– Это Дипт-Шиан, – пояснил он Наан. – Моя жена.

Наан почувствовала, что ее лицо заливает краска. Знает ли Дипт-Шиан о том, как Дент-Харрул «спасал» ее на площади? Если да, то не удивительно тогда, что та не питает к ней особой симпатии.

– Рада знакомству, – пробормотала она, разведя руки в ритуальном приветствии.

– А я – нет, – отрезала Дипт-Шиан и демонстративно отвернулась.

– Не обращай внимания на ее резкость, – вмешался Дент-Харрул. – Она ненавидит императора, а всех его Невест считает продажными тварями. Я не разделяю ее убеждений и не вижу вины Невест в том, что их так воспитывали.

– У каждой бабочки – свои крылья, – прервала его Дипт-Шиан пословицей.

– И Наан сделала свой выбор, она с нами, – возразил Харрул.

– Мне кажется странным то, как горячо ты ее защищаешь. И то, как она покраснела и стала прятать глаза, узнав, что я – твоя жена.

Наан смениила опасную тему:

– Я понимаю своего брата, у нашей семьи с Лабастьером Первым особые счеты. Но мне непонятно, за что ВЫ так ненавидите императора. Что движет вами?

Дипт-Шиан, хмыкнув, отвернулась, а Дент-Харрул покачал головой:

– У нас оснований еще больше. Если хочешь, я расскажу тебе нашу историю.