Что ж он сам не задал мне этот вопрос?

Наан не нашлась, что ответить и почувствовала, как ярость всецело овладевает ею, чуть ли не лишая рассудка. Ненавистное лицо настоятельницы, ее маленькие прищуренные глазки пробудили в памяти Наан все унизительные сцены, которые происходили с ней в Храме. И всегда участницей, а чаще – зачинщицей этих ситуаций была именно Дипт-Шаим.

Наан вспомнила часы, которые провела в темном карцере, стоя голыми коленями на каменном крошеве… Вспомнила, как невесты по приказу настоятельницы устраивали провинившейся бойкот… Вспомнила электрические разряды жезла, ожоги от которых не проходили по многу дней… Моральный и физический прессинг вершился матерью-настоятельницей с фарисейской улыбкой всепрощения и сопровождался самыми добродетельными словами.

– Кто мои родители?! – повторила Наан угрожающе и сделала шаг к своей собеседнице.

В этот миг в комнату, с подносом уставленным яствами, вошла Дипт-Реиль.

– Убирайся! – не в силах далее сдерживаться, зло рявкнула на нее Наан. Впервые она повысила голос на свою пожилую непрошенную подругу. Та испуганно попятилась, а затем, торопливо поставив поднос на пол, выскользнула прочь. Дверная перепонка моментально затянула проем.

Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Больше не было смысла прятать свою ненависть, и нельзя было терять ни секунды. Прошлые обиды и нервное напряжение последних часов разом выплеснулись наружу. Наан сделала еще шаг вперед и, схватив настоятельницу за горло, сжала пальцы:

– Отвечай! – она и сама не ожидала от себя этой вспышки агрессии.

Задыхаясь, Дипт-Шаим выпучила глаза. Одной рукой она ухватилась за стебли свисавшего из-под потолка декоративного растения и лишь благодаря этому удержалась на ногах.

Что-то хрустнуло у Наан под пальцами, и мать-настоятельница захрипела. Наан поспешно разжала руку, и тут же ее парализовала жгучая боль в паху. В свободной руке Дипт-Шаим держала выдернутый из чехла жезл электрошока.

Оцепенение Наан длиось лишь мгновение. Придя в себя, она вновь рванулась к настоятельнице и схватила ее за сжимавшую жезл руку. Отреагировать та не успела, и спустя секунду Наан завладела ее оружием. Не долго думая, она ткнула его концом в грудь Дипт-Шаим.

– Отвечай! Отвечай!.. – выкрикивала она истерично и жалила настоятельницу голубыми искрами разрядов.

Дипт-Шаим рухнула на пол и прохрипела:

– Твои родители… – и вновь замолчала.

– Кто?! – выкрикнула Наан. – Отвечай, или я прикончу тебя прямо сейчас! – и она еще раз ударила жезлом несчастную в живот. Та вскрикнула от боли и с трудом произнесла:

– Твои родители – Мари – казнены… Жив только брат…

Произнеся эти слова, Дипт-Шаим испустила глубокий вздох и замерла.