"

"Поела раньше других, чтобы не сидеть за одним столом с Кириллом. Сидела на диване в гостиной, когда он лохматый вышел из моей комнаты. Сначала хотел мимо пройти, но потом всё же вернулся и остановился напротив.

— Лиз…

— Кирилл, — оборвала я его. — Пожалуйста, ничего не говори. Иди, куда шёл.

— Ты видела, да?

— Что ты спал с моей Гуффи на ковре? Да. Чуть не наступила на тебя, кстати.

— Потому что я не могу поспать с моей Гуффи, она мне больше недоступна, и приходится спать с твоей, — он снова глянул своими серыми глазами в самую душу, вызывая щемящую боль в груди.

— Прошу, не надо.

Не говори мне ничего такого.

— А что? Больно слушать?

Подняла на него глаза:

— Больно. Ты мастер по части делать больно. Просто виртуоз.

В глазах парня тоже заплескалась мука и обида. Я попала в него шпилькой. Не знаю, зачем я это делаю… Нам итак обоим тяжело.

Молча встала с дивана и ушла в свою комнату.

***

Все эти дни мама ходит за мной, как тень, беспокоится, пытается накормить, а мне хочется побыть одной. Павел тоже за нас обоих переживает, в доме будто даже температура изменилась и давление воздуха стало тяжёлым и гнетущим, как настроение всех членов семьи.

Почти никто не с кем не разговаривал, только мама с мужем, и то почему-то тихо.

Походила по комнате, взяла в руки собаку и села на диван. Пахло Кириллом. Моя Гуффи пахла им, и подушка тоже…

Невольно навернулись слёзы на глаза. Зачем он только пришёл?

В комнату заглянула мама, и увидела, что я снова плачу, прижимая к себе Гуффи. Она села рядом на диван, глядя с сочувствием и желанием помочь. Почувствовала себя маленькой дрянью — мама так переживает искренне, а я бегаю от неё и от разговора. Мама всегда была моей поддержкой, она поддержит и сейчас, даже если для неё это всё…слишком.

— Дочь, ну почему опять слёзы? Помирись ты уже с ним. Маетесь оба, как два призрака самих себя по дому ходите.

— Мам, погладишь меня?

Она молча убрала руки с колен, ожидая, что я лягу к ней, как в детстве. И я легла. Мама стала перебирать мои волосы и меня это, как и всегда, начало успокаивать. В полной тишине мы так и сидели с ней какое-то время.

— Мне так тяжело, мам…

— Знаю. Я чувствую. Но ты не хочешь делиться со мной. Отгородилась. Раньше всё мне рассказывала.

— Тут такие вещи, что не хочется рассказывать никому.

Но я больше не могу нести этот груз сама. Даже Светка не знает до конца всего.

— Если доверяешь мне, как и раньше — расскажи. Я не буду оценивать или осуждать. Мне просто хочется знать, что с тобой происходит. Ты как будто повзрослела за несколько месяцев.

— Так и есть. Конечно, доверяю тебе. Дело не в том. Мне…стыдно.

— Стыдно?

— Да.

— За что?

— Наша любовь довольно странно началась.

И я рассказала маме всё, как было. Про шантаж, желания Кирилла, про первые поцелуи, стычки с Красновым.