— Их перевооружили на манер «собачек», ваше превосходительство, — произнес стоящий с левой стороны Михеев. — Судя по всему, барбеты с 320 мм пушкой сняли, чем существенно облегчили крейсер, и установили вместо нее 203 мм пушку со щитом, и такую же добавили на противоположную оконечность. Потому мы их и не видели в море столь долго — два месяца с лишним. Но ведь умеют торопиться, и успели перевооружить корабли.

— Британцы им пушки отдали, без помощи от Лондона мы бы их давно разбили. Гадит англичанка, как всегда, — флаг-капитан Эбергард за последнее время стал ярым ненавистником «Туманного Альбиона».

— Воюют люди, пушки только оружие, инструмент войны, не больше, как и корабли. Но интересный расклад получается — отряд Катаоки на четырнадцати узлах, Ухтомский их просто не догонит. Зато те и другие вмешаются немедленно, если чьи-то корабли получат повреждения. Своих защитят, противника добьют, если получится. Но сами жертвой тоже стать могут — если на броненосцы нарываться будут!

— Все решится в бою, ваше превосходительство, но в крейсерах сейчас некоторое превосходство у японцев, за счет перевооруженных «сим» — пять против пяти, и еще пять малых крейсеров против наших двух.

— Нет никакого превосходства, — отрезал Вирениус, — побьем супостата. У нас «Донской» есть — по скорости как раз. А «император» их «Чин-Иен» побьет — у «китайца» оконечности «голые». Но не будем о том говорить, памятуя, что не хвались на рать идучи. Надо догнать японцев, «стреножить» хотя бы один броненосец — тогда догонят «Петропавловск» и «Полтава», и расклад станет совершенно иным.

Андрей Андреевич остановился, разглядывая в бинокль японский Объединенный Флот. Он видел, что «Чин-Иен» отстает, а это означало только одно — его скоро догонит «император», а затем подойдут броненосцы Ухтомского и разделают китайское корыто как бог черепаху. Вроде все просто — но Того не мог этого не понимать, раз все вывел в море, словно последний золотой на карту поставил.

— Ваше превосходительство, пора в рубку, — негромко произнес Михеев, напоминая о предстоящем бое.

Андрей Андреевич поежился — он до сих пор не мог привыкнуть к морскому сражению и взрывам снарядов, от которых вздрагивали, словно живые люди, огромные железные корабли. Теперь все зависело от удачи — если удастся сбить ход броненосцам Того, то Ухтомский со своими двумя «севастополями» гармонично войдет в сражение. Зато он с обоими «иноками» может действовать против «асамоидов» Камимуры — пять против четырех, и тогда последним придется туго.