– Последний месяц ты только тем и занимаешься, что расспрашиваешь меня о той ночи тридцать первого августа, пытаешься заставить меня проговориться, что я была с Тайером, прощупать, не заметила ли я тебя. Вот почему ты бесконечно расспрашиваешь меня о том, что я делала той ночью, не так ли? Тебе просто надо знать, видела ли я тебя? Что ж, отвечу: видела. Я видела, как ты прячешься в кустах, бросив Тайера, когда он больше всего нуждался в твоей помощи. – Лорел с отвращением поморщилась. – Как ты могла так поступить? И какого лешего завизжала, когда он пришел в твою спальню? Ты что, пытаешься разрушить его жизнь?

– Мне очень жаль, – ляпнула Эмма.

– Боюсь, сожалений недостаточно, – огрызнулась Лорел. – Держись от него подальше. И мне он сказал то же самое: всякий раз, когда ты оказываешься рядом с ним, происходит что-то ужасное.

Лорел положила руки на бедра.

– По дороге в больницу. Только я о нем и забочусь, Саттон. Это я отвезла его в больницу, где он провел ночь на операционном столе. И это я внесла за него залог, если ты сама еще не догадалась. Хотя куда тебе – ты же развлекаешься с новым бойфрендом.

Лорел сложила руки на груди.

– Ну, если тебе это так интересно… Я копила. С теми облигациями, что бабушка подарила мне много лет назад, и деньгами, которые мы собрали во время кампании за освобождение Тайера, сумма набралась приличная. Но тебе-то какое дело? Тебе Тайер уже не интересен. Так что просто оставь его в покое, ладно? – С этими словами она повернулась и зашагала в сторону дома, возвращаясь на вечеринку.

Сыр, молоко и бывшие заключенные

Вся семья готовилась к приезду бабушки Мерсер в начале следующей недели на день рождения сына. Видимо, бабуля была с характером.

Эмма смотрела, как из супермаркета выходят улыбающиеся покупатели, держа в руках коричневые бумажные пакеты. У нее вырвался вздох. Все они выглядели такими счастливыми и беззаботными. И уж наверняка никому из них не пришлось накануне вечером вычеркивать еще одного подозреваемого из списка возможных убийц.

Когда она вышла из машины, теплый тусонский воздух пахнул ей в лицо. Она убрала каштановые волосы в хвост и посмотрела на свое отражение в окне автомобиля. Направилась к дверям магазина, но тут заметила знакомую фигуру, вылезающую из темно-синего «БМВ», остановившегося чуть дальше. У нее внутри все сжалось, кровь прихлынула к щекам.

Он не видел ее. Можно было повернуться и убежать, но теперь, когда Эмма знала, что он невиновен, не мешало бы перед ним извиниться. Нетвердой походкой она двинулась через парковку к его автомобилю. Она заставляла себя идти вперед, пока не остановилась в нескольких шагах от него.

– Тайер? – ее голос дрожал. Что-то в нем заставляло ее нервничать.

Тайер повернулся и прищурился.