Ее голубые глаза сияли чистотой, а длинные серьги с перьями щекотали плечи.

– Да, – ответила Эмма, не в силах скрыть раздражение. – Ведет себя как настоящая стерва.

Мадлен от души рассмеялась. Впервые за последние недели.

– Это точно. – Она тронула Эмму за руку. – Не волнуйся. Она с этим справится. Я же смогла.

Мимо прошли двое мальчишек-девятиклассников, держа в руках ролики и пихаясь локтями. Один из них перехватил взгляд Эммы, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Он кивнул ей и медленно помахал рукой. Она улыбнулась в ответ, как и полагается Доброй Эмме.

Мадлен достала из кожаной сумочки ключи от машины.

– Подвезти тебя домой?

Эмма бросила взгляд на брелок Мадлен.

– Вообще-то я собиралась в полицейский участок. Надо наконец забрать машину.

Мадлен слегка поморщилась при упоминании о полицейском участке, а потом нахмурилась.

– А разве она не на штрафстоянке?

– На штрафстоянке уже не было места, поэтому ее перегнали к полицейскому участку, – соврала Эмма, скрещивая пальцы в надежде, что Мадлен поверит в эту чушь. Врать было противно, но не могла же она сказать, что автомобиль Саттон признали вещественным доказательством, поскольку на нем обнаружена кровь брата Мадлен.

К счастью, та лишь пожала плечами и открыла свой внедорожник, который откликнулся двумя громкими сигналами.

– Садись. Спасу тебя от пешей прогулки.

Эмма забралась в машину и положила сумку на колени.

– Ну что, волнуешься перед завтрашним сборищем у Шарлотты? – спросила Мадлен, включая зажигание. – Давненько мы не ужинали у Чемберлейнов. Я соскучилась по стряпне Корнелии. Все-таки здорово иметь личного шеф-повара, да?

Эмма выразила согласие невнятным мычанием, вспоминая, что девушки договорились встретиться у Шарлотты за ужином.

Ее нисколько не удивляло, что Чемберлейны держали повара – их дом поражал размерами и великолепием.

– Конечно, я не должна так говорить. – Мадлен скорчила кислую мину. – Если бы мой отец услышал, что я мечтаю о личном шеф-поваре, он бы, наверное, назвал меня избалованной и жадной девицей. – Она закатила глаза и попыталась непринужденно рассмеяться, но ее лицо оставалось напряженным.

Эмма закусила губу, чувствуя боль Мадлен.

– Знаешь, если ты хочешь поговорить об отце, я не возражаю.

– Как у вас дома? Что-то меняется к лучшему? – продолжила Эмма.

Мадлен замолчала и, лишь когда выехала с парковки, снова заговорила.

– Думаю, все по-прежнему. Меня совсем не тянет домой. Отец так и шныряет повсюду, и они с мамой сейчас не разговаривают. Мне кажется, они даже не спят в одной комнате. – Ее глянцевые губы сжались в прямую линию.

– Помни, что в моем доме тебе всегда рады, – сказала Эмма.

Мадлен с благодарностью посмотрела на нее.

– Спасибо, – еле слышно произнесла она и тронула Эмму за руку.