— Простите, не поняла вопроса, — пробормотала Арья, с досадой хлопая себя ладонью по лбу. Общаться с людьми — тот еще геморрой, тут не поспоришь. Именно поэтому она терпеть не могла пациентов.

— Вы мужчина или женщина? — спросила Эвелин.

— Была женщиной, когда в последний раз проверяла, — раздраженно буркнула Арья.

— Зачем я вам снова понадобилась? Я уже разговаривала с вашим дознавателем и с полицией.

— Сегодня мы сделали вскрытие, и возникли дополнительные вопросы, на которые можете ответить только вы.

Фойе внезапно наполнилось пронзительным жужжанием, возвестившим, что открылась внутренняя дверь.

Арья бросилась к ней, чтобы успеть войти. Оказавшись по другую сторону, она с облегчением вызвала лифт. Подъем напомнил ей, до чего она не любит старые лифты, особенно такие тесные, как этот, который несколько раз ударился о стены шахты, будто свободно болтался на тросах. Арья порадовалась, когда кабина прибыла на четвертый этаж и из нее наконец-то можно было выбраться.

Идя к нужной квартире, она старалась дышать ровно. В коридоре стоял запах жареного лука, который не выветривался уже, наверное, последние лет сто.

Когда Арья нажала кнопку звонка, снова пришлось ждать дольше, чем она предполагала.

— Кто там? — наконец спросил с той стороны двери приглушенный женский голос.

Теперь, когда его не искажало переговорное устройство, Арья расслышала бруклинское произношение. Хотя ее так и подмывало ляпнуть что-нибудь саркастичное, она сдержалась и просто повторила свое имя. Дверной глазок потемнел, и Арья предположила, что Эвелин с той стороны рассматривает ее. Захотелось помахать или сделать нетерпеливый жест, но она сдержалась. Теперь, когда она так близко подошла к беседе с этой женщиной, нельзя было спугнуть удачу.

К тому же ей не хотелось, чтобы Эвелин потребовала у нее удостоверяющий официальные полномочия документ — мысль о нем внезапно возникла в голове, пока секунда проходила за секундой.

Наконец стало очевидно, что Арья прошла проверку: послышался лязг отпираемых замков и цепочек. Дверь приоткрылась на три-четыре дюйма — длину оставшейся на месте цепочки. В щели показались налитый кровью глаз и фрагмент носа. Арья стояла молча, не шевелясь, позволив Эвелин как следует изучить ее.

Секунд через двадцать дверь снова закрылась, последняя цепочка была снята, и створка открылась куда шире. Теперь Арье стала видна часть квартиры. Очевидно, Дэвид Голдберг не зря назвал соседку барахольщицей. Представшее перед глазами помещение было целиком завалено разнообразным хламом, включая огромное количество картонных коробок всех размеров, десятки древних чемоданов и бесконечные стопки газет и журналов. Среди курганов мусора виднелась даже тележка из супермаркета, заваленная старой одеждой.