— Похоже, ваш случай может оказаться взаимовыгодным.

Замечание собеседника прозвучало для Арьи чудесной мелодией. Она планировала внушить «Генеалогии ДНК» шкурный интерес в совершении самаритянского поступка и, похоже, добилась своего.

— Если уж совсем честно, — сообщила она, — мы обращались и в более именитые компании, но ни в одной из них я не имела удовольствия беседовать с человеком вашего статуса.

— Спасибо, вы очень добры, — сказал Виджай.

— Другая проблема, с которой я столкнулась, состоит в том, что результатов приходится ждать слишком долго. Всем компаниям требуется несколько недель лишь на анализ образцов ДНК, а у нас, если мы хотим спасти малыша, счет идет на дни.

— Я не удивлен, — заметил Виджай. — По срокам исследования наша компания тоже может дать другим несколько очков форы. Многие конкуренты отдают анализы субподрядчикам, но мы в «Генеалогии ДНК» обходимся своими силами. У нас собственная лаборатория с полным циклом, и мы арендуем высокоплотные ОНП-микропанели, которые можно обновлять, как только появляются более продвинутые микропанели или ДНК-микрочипы. Мы намерены держаться на самых передовых позициях.

— А лаборатория у вас тут, в городе? — спросила Арья, которой чем дальше, тем больше нравилось услышанное.

— Нет, не в городе, — ответил ей Виджай, — на Лонг-Айленде, примерно в часе езды.

— То есть вы получите результаты быстрее, чем те фирмы, которым требуется несколько недель?

— Просто фантастика! — совершенно искренне воскликнула Арья. — Но есть еще одна сложность. Поскольку мать недавно погибла, мы, конечно, не можем взять обычный образец слюны. Подойдет ли кровь?

— Конечно, — заверил Виджай.

 — Слюну используют исключительно потому, что клиентам так проще, хотя это создает дополнительные проблемы из-за ДНК бактерий и грибков. Приходится на первом этапе отделять их от генома человека. Кровь использовать куда удобнее, она существенно ускоряет процессы амплификации.

— Все это очень обнадеживает, — объявила Арья. — Давайте я расскажу подробнее, как обстоят дела. У нашего пациента агрессивная форма миелоидного лейкоза, который оказался резистентным ко всем новейшим способам лечения. Единственная надежда — имплантация костного мозга, и лучше всего, если донором станет отец.

Ситуация кризисная, счет идет на дни, максимум есть пара недель. Как вы думаете, ваша компания сумеет помочь?

— Безусловно. Но, конечно, гарантий дать нельзя, раз уж все зависит от родственников с отцовской стороны. Нужно, чтобы хоть некоторые из них создали фамильные древа и внесли свой вклад в генофонд популяции. Но с чисто организационной точки зрения мы, конечно, готовы составить наборы для матери и ребенка, уложившись в нужное время.