– Декер повернулся ко мне: – Ты в деле?

Меньше всего мне сейчас хотелось играть в бильярд с Отем и Коннором, но дух борьбы, который я приобрел на улицах южного Бостона и развил на беговой дорожке, взыграл во мне, как бывало всегда перед соревнованием.

Мэтт Декер играл довольно прилично, а я всегда выигрывал у Коннора, однако оказалось, что Отем – настоящий самородок. Каждый шар, который они с Коннором забивали, давал Коннору возможность хлопнуть девушку по подставленной ладони, обнять или сказать что-то, от чего она улыбалась.

Очень скоро им осталось забить восьмой шар, а три наших шара все еще оставались на столе.

Я прицеливался, готовясь ударить, а Коннор встал рядом с Отем возле противоположного края стола – очень близко, гораздо ближе, чем необходимо во время встречи, которая даже не является свиданием в полном смысле этого слова. Я сфокусировался на игре, но за миг до того, как я ударил кием по шару, Отем засмеялась. Кий в моих руках дернулся, скользнул по битку, и тот укатился прямиком в лузу.

– Чува-а-ак, – застонал Декер.

– Проклятье, Уэс, – проговорил Коннор.

 – В последний раз видел, чтобы ты так промахивался, когда мы были в летнем лагере, но это было еще в восьмом классе.

– Отвали, – пробормотал я сквозь зубы и положил другой наш шар на стол.

– Это моя вина, – сказала Отем. – Папа учил нас вести себя тихо, пока противник прицеливается. – Она ослепительно мне улыбнулась. Очень искренне. – Простишь меня?

«Да. Я прощу тебе что угодно».

Вот черт. Эта девушка обвела меня вокруг пальца.

– Все в порядке, – пробурчал я как идиот и сделал большой глоток пива.

– Значит, вы двое знакомы с восьмого класса? – спросила Отем.

– Со средней школы, – ответил Коннор, рассматривая шары на столе.

– Ах, да, точно, ты говорил мне это в библиотеке. А теперь вы вместе учитесь в университете. Так мило.

– Ты это слышал, Тёрнер? – Коннор наклонился над столом, сосредоточенно глядя на шар. – В первый и последний раз кто-то использовал слово «мило» по отношению к тебе. Наверное, даже твоя мать никогда не называла тебя милым.

– Твоя мать назвала меня милым вчера вечером, Дрейк.

– Бум.

 – Не глядя на меня, Декер протянул руку, и мы с ним стукнулись кулаками.

– Я глубоко уязвлен, – протянул Коннор, прицеливаясь. – Так уязвлен, что, возможно, промахнусь…

Его кий дернулся вперед, ударил по битку, и тот отправил восьмой шар в угловую лузу. Игра окончена.

Коннор развел руками, торжествующе ухмыляясь.

– А может, и не промахнусь.

Декер сквозь зубы пробормотал проклятие. Мне было плевать на игру, но теперь я был вынужден наблюдать, как Коннор празднует победу вместе с Отем.