Ну, правильно, смесь же выбрасывается каким-то сжатым газом, и чтобы она через улицу перелетела, нужно ей какую-то энергию придать. А что за газ? Не знаю, газ и газ. Да, как они расстреливали содержимое своих баллонов, то уходили назад, на пункт обмена, где им выдавался заправленный огнемет.

У огнеметных тридцатьчетверок огнемет стоял в лобовом листе вместо пулемета. Для этого выход ствола пулемета видоизменили, но если издали смотреть, то разницы особой можно и не заметить. Вот перезарядка танка с огнеметом была подольше, часов пять. Танк уходил и там заправлялся.

А мы ждали – танков огнеметных в бригаде немного, запасного могли и не дать. Или наступали без поддержки огнеметных танков. Должен сказать, не все такие танки вообще видели, но как-то справлялись и без них.

Как я уже говорил, в сорок четвертом году штурмовые бригады уже должны были работать в общем хоре, выполняя всестороннее обеспечение прорывов немецкой обороны, по большей части так и было. Но случались и старые песни, и нас ставили в оборону с чем есть, то бишь даже без станковых пулеметов. Вот так и ставили, вместо стрелков.

А чтобы не было так мучительно больно за недостаток огневых средств, приходилось заниматься сбором трофейных пулеметов и приведением их в божеский вид. Поскольку это, как всегда, без меня не обошлось, то показывал народу, как пользоваться МГ, да и сам им пользовался.

Кстати, среди трофеев как-то нашелся станковый «Гочкис», но тут я пас, про эту бандуру я был наслышан, видал копаные гильзы и жесткие ленты от него, но пользоваться им не умел. Правда, быстро нашли местного жителя, в двадцатые годы служившего в польской армии на таком агрегате, вот ветеран и показал нам, откуда у «Гочкиса» берутся дети.

Справа.

Пришлось поднапрячься и не только пулеметы искать, но и мины ставить, в разведку ходить. И так четверо суток и пять километров фронта на батальон. Немцы там были далеко не в полной силе, но и не на последнем издыхании, потому совсем тихо не было. Затем явился стрелковый полк и нас сменил. В ротах его по тридцать – тридцать пять человек, и рот в батальоне только по две. А чего ожидать от полка, протопавшего за лето почти всю Белоруссию и изрядный кусок Польши?! Пополнять не успевали, а там – потеря, там – потеря, и все это складывалось.

Большую часть трофейных пулеметов и этот вот «Гочкис» передали им, но наш взвод один МГ зажал, потому как на новом месте может случиться та же самая картина: мы без усиления и немцы перед нами.

И кто же волок трофей на горбу? Тот самый Егорычев, как самый сознательный. Назвать себя самым умным или самым сильным совесть не позволяет. Но самым предусмотрительным можно, ибо я взводному предложил взять с собой трофей, обездолив пехоту.