То есть находилась какая-то важная позиция немцев, вроде Гнездиловской высоты (если не путаю название) под Смоленском, и штурмовики в кирасах дружно рвались вперед. Цепь в атаке проскакивала довольно далеко одним броском, что говорит о том, что немцы бывали в апофигее от такой атаки, а из-за кирас они падали не так часто, что добавляло апофигея стрелкам. Ту самую высоту они взяли за неполный час с минимальными потерями. И тактика работала, но только с самого начала.

Дальше начиналось вот что: пехота, которая должна была подпереть штурмовиков, а потом сама обогнать их и продвигаться дальше, застревала.

И тогда опомнившиеся немцы начинали контратаки. А порыв наших ребят уже израсходован – ну нет у человека сил, чтобы рвать и рвать далее до Берлина без остановки. И боекомплект уже не полон, а пехота все чешется и чешется. И контратаки отбиваются автоматным огнем, хотя уже кончаются патроны, и осталась пара ручных пулеметов на взвод. Винтовок и «максимов» с минометами штурмовики не имели, отсюда тяжелые потери, причем не в атаке.

Почему это происходило? Разговоры ходили разные, иногда и прямо для СМЕРШа.

Я лично думаю, что хватало всего, но большая часть – от недостаточного умения и понимания. Для примера, как потом готовились штурмовые батальоны в пехоте? Пехота сдавала трехлинейки, а получала автоматы на всех. Старые и с плохим здоровьем переводились, батальон пополнялся молодежью.

И, что самое главное, дополнительная учеба. Наверное, не шибко активных и понимающих офицеров тоже убирали, поскольку такой батальон был только один в полку, а на дивизию их было два-три. Тогда можно было надеяться, что все понимают, что им надо делать.

А для того, чтобы они еще и смогли это делать, нужен был боевой опыт именно в штурмовых атаках. А раз этого не делалось тогда, то чего можно было ожидать?

Теперь же, весь сорок четвертый год, пошла другая форма использования. Старались, чтобы наши инженерно-штурмовые батальоны не работали по отдельности, а становились усилением стрелков. То есть бой организовывал пехотный комбат, у которого для штурмов были не только его пехотинцы, но и усиление за счет нас. И когда нужно, он подавлял огонь из здания своими пулеметами и приданными пушками, а мы уже под прикрытием их огня подтаскивали заряды под дом.

Мы же и задымление создавали. Поскольку теперь в состав штурмовой группы входили не одни стрелки либо саперы, а все вместе, да еще и ПТР, пулеметы, огнеметчики, орудия, танки и самоходки, то так и организовывался концерт оркестра, в котором кто-то играет на гитаре, а кто-то – на барабане, но только когда надо, а не когда захотелось. Хороший дирижер – и музыка звучит. Плохой дирижер – не звучит.