Стали приезжать некоторые ваши соседи и требовать погасить некие долги. Причём все разом, будто их кто-то подзуживал. Показывали векселя, якобы подписанные ещё Василием Фёдоровичем.

Вороньё! Чуть услышали о чужом горе, так сразу налетели грабить. Я ещё с первой поездки разобрался, какие у меня соседи.

— Но вы же знаете Марью Алексевну — на неё где сядешь, там и слезешь. Получился большой скандал, когда княгиня объявила эти векселя подложными.

Мы с Петром Петровичем понимающе переглянулись. Княгиня не тот человек, на которого можно невозбранно давить, она так наподдать может, что мало не покажется.

— Марья Алексевна даже вызвала Надворного судью, Михаила Карловича, вы его знаете. Но он, к несчастью, оказался в отъезде. А соседи будто с цепи сорвались: не получив желаемого, стали захватывать земли поместья. Ваши опричники пытались остановить этот наглый грабёж, но их оказалось маловато супротив их всех. Особенно Троекуров усердствовал — нагнал собственных опричников, чуть ли не пять ваших деревень своими объявил.

— Князь Троекуров Кирилл Петрович. Генерал-аншеф в отставке, тот ещё самодур. Вы с ним не сталкивались? Его поместье ровно на западе от вашего.

Полагаю, это он с Еропкиными стакнулся. Позавчера они заявились в усадьбу, предъявили те же самые подложные векселя и заявили, что имение за долги переходит к ним.

Я закусил губу от злости. Эх, надо было дать тогда Кижу вырезать это бандитское семейство под корень.

— Марья Алексевна так им и сказала. Случился жаркий спор, я бы сказал, очень жаркий. Княгиня эээ… Несколько возбудилась и слегка переборщила с магией. Ну и ваши опричники добавили от души.

— У Еропкиных некоторые потери, насколько я понял.

Они со злости разнесли один из флигелей, конюшню и взяли усадьбу в осаду. Марья Алексевна переправила девочек ко мне, слава богу, и закрыла дом магическим куполом. Не знаю, сколько она продержится, — здоровье уже не то, и возраст, сами знаете.

Да, княгиня хоть и крепкий орешек, но долго так продолжаться не может. Мне срочно нужно выручать её и остальных. Хорошо, что Пётр Петрович своих дочерей смог забрать.

— Я попытался найти помощь. Вот, — Добрятников дёрнул головой, указывая за спину, — ездил к знакомым, но все отказали. Связываться с Еропкиными и Троекуровым никто не решился.

А кое-кто даже намекнул, чтобы я не лез в это дело. Мол, ваше наследство уже поделено решением старших родов.

— Вот с этого момента, Пётр Петрович, подробнее. Кто там моё поместье поделил?

— Конкретных имён не называлось.

Добрятников поёжился под моим взглядом и всё-таки ответил:

— Это мой бывший сослуживец, вы его не знаете. Рода не очень знатного, но при деньгах. А вот жена у него из боковой ветви Голицыных.

Я хлопнул ладонью по колену и постарался не впадать в гнев.