Окинув взглядом глухую стену дома, он с неудовольствием понял, что окон на эту сторону не было. Зато слышнее была музыка и… В доме что-то с грохотом упало, а потом послышался крик боли.

Стас замер на месте. И только теперь он увидел, что сетка возле стены дома, в той части, где ее скрывал большой куст сирени, была прорезана. Да ее просто перекусили, звено за звеном, вон теми арматурными ножницами с длинными ручками, которые бросили на отмостку за куст. Не раздумывая больше, Крячко присел и полез в дыру. Размер был подходящий, метра полтора высотой, так что пролезть он смог быстро, не зацепившись за сетку.

А в доме снова крик, потом с грохотом что-то скатилось, видимо, по лестнице со второго этажа. Музыки больше слышно не было. Стас выхватил из кобуры под мышкой пистолет и, рванув входную дверь, заорал как можно громче:

– Всем стоять! Полиция!

Сейчас главное – остановить происходящее. Что-то ведь происходило, кто-то кричал от боли, что-то падало. Все это очень походило на драку, на смертельную схватку. Лестницу, ведущую на второй мансардный этаж, он увидел справа и тут же побежал к ней.

На его глазах с грохотом что-то упало, видимо, человеческое тело. Так и есть, через секунду он увидел окровавленную руку, которая безжизненно свесилась, пачкая перила. Крячко мгновенно оказался на нижних ступенях. Светловолосая голова парня лежала на ступенях, рука безжизненно повисла, а выше, на верхней площадке, – чьи-то ноги в кроссовках.

– Стой, стрелять буду! – крикнул он и бросился наверх, надеясь, что сумеет выстрелить по ногам, чтобы задержать преступника. Там преступник, а на лестнице без движения лежит Павел Шаров.

Его фото Крячко видел раньше, ошибиться он не мог. Но когда Стас оказался на втором этаже, там уже никого не было. Створка окна покачивалась, стеклопакет в ней разбит, на подоконнике крюк, а вниз вдоль стены, видимо, спускалась веревка, он почему-то не сомневался в этом. Стас подошел и выглянул. Так и есть. А ведь парень альпинист, он и в дом Пименова попал через окно с крыши по веревке, и здесь. А в загородном доме профессора преступник без таких сложностей обошелся. Интуиция подсказывала, что преступник – один и тот же. И сейчас он снова ушел.

– Живой? – Крячко спустил на пол окровавленное тело Шарова, и тот застонал. – Не бойся, я из полиции. Все хорошо, ты в безопасности.

Ран было три. Одна колотая, наверное, не очень опасная, в плече чуть выше локтя. Крови много, но жизненно важных органов здесь нет. Еще одна резаная рана прочертила кровавой полосой грудь, распоров рубашку. А вот третья неприятная: справа от пупка, колотая. И трудно угадать, что там задето внутри, а что нет.