Но, Пушкин был прав, черт возьми! И вот итог.

– Ну, Стас, ну останься хотя бы до вечера!

Перспектива – так себе и может вызвать передоз с осложнениями. И я уж было хотел поставить ее на место, но не успел. В этот момент из сумки послышался громкий звук моего телефона. Достал гаджет – Толмацкий.

– Я отойду? – кивнул на балкон.

– Валяй. Но только скорее возвращайся ко мне, – и Оля тут же очаровательно надула свои губы.

Разговор был коротким и по существу. Опять я немного налажал с поведением в школе. Но, что, скажите, мне делать? Как выпускать пар? Рябова уже не помогает, другие тоже.

Да что там, давайте смотреть правде в глаза, они и не помогали никогда, от слова «совсем». Так, лишь бы позлить одну невозможную блонду.

Пообещал исправиться. Уже, казалось бы, в сотый раз. Сан Дмитрич не поверил, только сделал соответствующий вид. Распрощались и я вернулся в комнату.

А там картина маслом.

Рябова и мой дневник.

– Как это мило! Ты прямо поэт, – ядовито потянула Оля, хотя и я видел, что ее подбородок дрожит от еле сдерживаемых эмоций, – пока ты говорил, я даже выбрала тут одно стихотворение и оценила его по достоинству.

Я даже перебивать ее не стал. Опершись о косяк плечом, просто слушал, когда она закончит кривляться и саркастически выплевывать из себя слова, что предназначались не ей. Но если посмела сунуть нос туда, куда ее не просили, то пусть вкусит сполна. Мне надоел этот цирк.

– Ты все это время писал ей стихи? – всхлипнула Рябова.

– Ну, как видишь, – подошел я к ней и резко выдернул из ее рук толстую, почти полностью исписанную тетрадь.

– Ты идиот? Ты думаешь, что нужен ей? – заорала девчонка и из глаз ее хлынули злые слезы, – Ни хрена это не так! Она тебя за кусок дерьма считает! Ясно? Она ненавидит тебя! Органически не переваривает! Ты для нее пустое место!

– Я понял с первого раза, Оль, не нужно мне разжёвывать, – закинул я дневник в сумку и двинул к выходу.

Рябова тут же посеменила за мной.

– Ты понимаешь, что это значит? – семимильными шагами переходила на ультразвук Рябова, пока я обувался.

– М-м? – посмотрел я на нее и сам от себя ужаснулся.

Что я, черт возьми, делаю рядом с этой девчонкой?

– Между нами все кончено! – но, вопреки тому, что она сказала, Рябова подошла, прислонилась к входной двери и развела руки в стороны.

– А между нами никогда ничего и не начиналось, Оля, – спокойно выдал я и занялся шнуровкой второго кроссовка.

– Может нормально поговорим? – неожиданно перешла она на спокойный тон.

– Да, надо! Потому что я люблю тебя! – заорала, что есть мочи девчонка.

– А я тебя нет, – все так же спокойно ответил я ей, – и ты, Оля, это прекрасно знала всегда. И не нужно делать удивленное лицо, будто ты невероятно удивилась тому, что я, так скажем, заинтересован твоей подругой.