Но обвинить меня, что я продажная подстилка…

Это просто за гранью.

Я тогда совершенно другими глазами на нее посмотрел. Сначала хотелось высказать ей все, что я про нее думаю, а потом забил. Потому что это абсолютно бесполезно. Арина – эгоистичная, зарвавшаяся дрянь. Кроме красивого фасада у нее нет ничего, за что бы можно было ее любить или хотя бы терпеть. И я не понимал, как я мог вообще позариться, а потом и слепо грезить об этой девушке.

Я просто поставил ее на место и уехал. А потом надрался с Танюхой, как черт, хоть и адски не любил это дело. Мы завалились в бар, недалеко от квартиры Сажиной и гулижбанили почти до утра.

Но зато я хоть выговорился. Да и она тоже.

– Не удивительно, что Толмацкая сразу начала плести паутину, – усмехнулась моя боевая подруга.

– Это еще почему? – недоуменно росмотрел я на Таньку.

– Видел бы ты себя со стороны, – и девчонка замахнула стопку.

– Да все, Стас! Ты на нее смотришь так, как будто сожрать хочешь! – возмущенно выдала Сажина, и я крякнул.

– Кстати, о птичках. Давай закажем что-нибудь пожрать, а то я уже синий, – и поднял два пальца, подзывая к себе официантку.

– Ты с темы не съезжай, Гордеев. Все еще хочешь ее? Признавайся.

– Хочу, чтобы она свалила на Северный полюс, Тань. У меня производительность упала втрое, как эта сучку ее папаша, гад, ко мне подсадил в соседний кабинет. Она у меня вот тут, понимаешь, – и указал себе пальцем себе на голову, – плешь проела.

– Увольняйся, – пожала плечами Сажина и снова замахнула очередную порцию сорокаградусного пойла.

– Вот! Громов тоже самое говорит.

– Я у него в салоне, кстати, татуху набила, – и захихикала как школьница.

– А вот и не покажу.

Там смотреть нельзя!

– Жадюга! – деланно обиженно потянул я и покачал головой.

– Ладно. Вернемся к теме. В чем затык у вас, почему нельзя просто работать вместе, позабыв про все прошлые обиды?

– Потому что гладиолус, – подпер я рукой лицо и уставился на девушку самыми несчастными глазами.

– Ну, с этим не поспоришь…

– Что будете заказывать? – послышался голос официантки и я, не глядя, озвучил свои пожелания: два стейка средней прожарки, набор баварских колбасок и тарелку груздей со сметаной.

– Ништяк, – потянула Танька, когда девушка удалилась, – так, на чем мы там остановились? Кажется на гладиолусах.

Ненавижу эти цветы, они у меня со школой ассоциируются, а ты сам знаешь, как я терпеть не могла школу. Ой, аж вспоминать тошно. Но да ладно…слушаю тебя дальше, мой горемычный друг, – и в точности скопировала мою позу.

– Я сплю со своей мамой за деньги.

– А с тобой видимо не за деньги.

– И с Милкой, которая моя секретарша до кучи. И вообще, по ходу, с каждой бабой, кто мимокрокодил.

– Ничего не понятно, но очень интересно.