— Теперь я уже рыдала навзрыд вместе с Наулой.

— Пойдем, людям здесь не место. — Малышка взяла меня за руку.

В лесу вновь царила тишина, не было слышно шелеста листвы, все вокруг безмолвствовало, словно насильно лишенное возможности жить.

— Ты знаешь выход? — спросила я, вытирая слезы ладонью.

Тетушка Тилли… Такая смелая, добрая, настоящий герой, спасший жителей Эктерии. Никто даже не узнает о ее подвиге, а даже если об этом станет известно, люди предпочтут скорее забыть эту историю. Кому понравится быть обязанным презираемой всеми деревенской знахарке?

— Тетушка оставила портал, — всхлипнула метаморф. — Она специально взяла меня с собой, чтобы после того, как все закончится, я вывела тебя из Запретного леса.

Я еще раз украдкой взглянула на знахарку и, вздохнув, направилась вслед за Наулой. Уйдя с поляны, мы остановились перед покосившейся елью.

— Готова? — спросила я у своей маленькой спутницы, и, когда та кивнула в ответ, мы одновременно с ней прикоснулись к стволу дерева. Уже привычный толчок, воронка, засасывающая внутрь, словно пасть огромного чудовища, поглощающего пищу. Очертания леса становились все более размытыми. Перед тем как свет померк перед глазами, успела в последний раз бросить взгляд на поляну. Позже я готова была поклясться, что в тот момент увидела живую и здоровую Тилли, машущую на прощанье рукой. Рядом с ней стоял старец из моего сна. Я хотела сказать им спасибо, поблагодарить, но слова потонули в гулком звуке закрывающегося портала. Нас с Наулой подбросило вверх и выбросило прямиком во дворе королевского дворца.

Вокруг стали собираться люди. Отказавшись от помощи встревоженных слуг, я покрепче прижала к себе Наулу.

— Меня прогонят, — прошептала малышка, зарываясь лицом в мои разорванные нижние юбки.

— Нет, — твердо ответила я. — Теперь это твой дом.

Миа смущенно поправила драпировку своего платья. Уже заметно округлившийся живот невозможно было скрыть за свободным фасоном праздничного наряда.

— Ваша новая горничная постаралась на славу, — ревниво хмыкнула она, оглядывая мою прическу. — Только вот дозвольте, я сама надену фату.

Миа взяла жемчужные булавки и заколола выбившуюся прядку, затем поправила на моей голове бриллиантовую диадему и прикрепила кружевную вуаль.

— Слишком длинная, — поморщилась я, оглядываясь назад. — Боюсь запутаться в таком огромном шлейфе.

— Не беспокойся, это я беру на себя, — радостно захлопала в ладоши Наула.

Я с улыбкой взглянула на нее. За последние несколько месяцев она заметно изменилась, постепенно превращаясь из дикого зверька в смышленого и любознательного ребенка. Затравленное выражение глаз стало пропадать, и я надеюсь, что когда-нибудь оно исчезнет навсегда вместе с плохими воспоминаниями.