Они не только не посещали его занятия, но даже маршруты передвижения выбирали таким образом, чтобы не оказаться с ним в одном коридоре.

Декан Либенштайн, видимо, был слишком занят своими прямыми обязанностями, так что тоже не докучал. Как, собственно, и мисс Периот. Ее Алекс вообще не видел и лишь по расписанию знал, что лекции по истории все так же проводит именно она.

Что касается Гвардии, то законники были целиком и полностью поглощены мозговым штурмом касательно планов Маски, который или которая тоже не появлялся на радаре.

Учитывая, что Алекс расплатился с Синдикатом подставным раундом, отправившим группу Б–52 на самое дно турнирной таблицы, то и Петр тоже не навещал.

Вот и получалось, что несмотря на полученный отпуск, Алекс все свободное время проводил в “Шхуне”, терзая старенький рояль, стоявший в самом дальнем углу зала.

Он играл на нем вечер за вечером, а Диглан, видимо, в благодарность за спасенного сына расщедрился на бесплатную выпивку в обмен на столь же бесплатные концерты.

– Видишь ту девушку? – Вишенка указала на посетительницу у барной стойки. Та, в кожаных штанах и такой же жилетке поверх белого лифчика, сидела в самом конце ряда.

– А то, – подмигнула неугомонная официантка, чей внешний вид вновь разительно изменился. Своих девушек она меняла чаще, чем некоторые – зубные щетки. – Думаю, если ты предложишь ей выпить, то…

– Спасибо, – перебил Дум.

Он закрыл крышку рояля, поднялся и направился в сторону “группис”. Та, когда Алекс подошел ближе, слегка подалась вперед. Так, чтобы грудь была выразительнее, талия у́же и… все прочие прелести невербального общения.

Оставив позади шокированную Вишенку и разочарованную “группис”, он вышел на улицу. Ночь уже давно царила в городе магов. Высокие небоскребы, подпирая низкие, тяжелые небеса, светились столбами холодного неонового света.

По дорогам проносились редкие машины. Они несли своих пассажиров по каким-то, без всякого сомнения, очень важным делам. А может, просто домой… или на Амальгаму-стрит, где в это время в каждом клубе гремели звонкие вечеринки.

Что-то в Алексе хотело отправиться в ту сторону, но вместо этого он выбрал диаметрально противоположное направление.

Убрав руки в карманы, куря дешевые, мятые сигареты, в легкой кожаной куртке и джинсах, в порванных кедах и уже не со щетиной, а явно заброшенной небритостью, он ковылял по сплетению улиц и проспектов.

Алексу нравился ночной город.

Он сбрасывал все наносное. Весь манящий лоск дорогих бутиков и салонов, закрытых в этот темный час. Весь гламур и блеск ряженых клоунов, перед которыми преклонялись другие клоуны.

Весь обман. Все шоры.