Словно кольца черного мрака, вычерпанные им из Сванхильд, расписали змею чернотой…

Превратив в щит, прикрывавший его от богoв.

Вот и тут жена подсобила, думал Харальд на ходу. В висках постукивал пульс. То и дело вспоминалось, как Турле располосовал волчице бок.

Допрашивать баб Харальд решил на скотном дворе. Всех, кроме Труди, затащили в сарай, стоявший с краю – и оставили там, вбив по разным углам колья, а затем привязав к ним баб.

Харальд, пока мужики затягивали узлы на веревках, стоял в дверном проеме. Приглядывал за ведьмами, не ощущая ветра, задувавшего под рубаху, найденную для него Кейлевом – взамен той, которой он обвязал тело жены.

Свальда пока что не нашли. И Харальд подозревал, что брата увели из крепости, окрутив тем же колдовством, что и в Йорингарде прошлой зимой, когда Свальд загнал Сванхильд на лед фьорда. Потому и торчал тут, молча уставившись на баб и своих людей – чтобы не получить нового околдованного дурака.

Труди, валявшаяся в шаге от него, у стенки сарая, по-прежнему притворялась обеспамятевшей. То ли наблюдала исподтишка,то ли дожидалась, когда он начнет приводит её в чувство и коснется не одежды, а кожи. Но похоть Χаральда больше не одолевала. Может,тот, кто управлял Труди, устал – или сообразил наконец, что все бесполезно?

Огера, Турле и Убби Харальд оставил снаружи, в окружении стражников. Потом заволок Труди в пустую овчарню, стоявшую в стороне от сарая с бабами…

Вслед за конунгoм внутрь заскочил молодой воин. Забежал вперед, воткнул пару зажженных факелов в середине небольшого помещения – и выскочил наружу.

Харальд, как только за парнем захлопнулась дверца, швырнул свою ношу на землю в круге света, падавшем от горящих факелов. Выдернул из ножен, подвешенных к поясу, короткий клинок. И, наклонившись, разрезал тряпку, затянутую поверх рта Труди. Проворчал, уже выпрямляясь:

– Хватит придуриваться.

Белокурая девка, вроде бы безвольно растянувшаяся по земле, присыпанной бараньими катышками и соломой, чуть приподняла веки. Тут же глянула на Харальда в щелочку из-под ресниц, подкрашенных сажей – недобро, пристально, точно целилась в него из лука.

А следом её лицо обмякло,и Труди широко распахнула глаза. Тут же встала на ноги, неловко взмахнув связанными руками. Сделала несколько мелких шажков на спутанных ногах, отступая подальше от факелов. Следом посмотрела на Харальда уже из сумрака, затаившегося в одном из углов овчарни…

Посмотрела и сразу отвела взгляд.

– Понравился ли я тебе, Гунирсдоттир? – тихо спросил Харальд, подходя к ней поближе.– Ты меня распробовала, не дожидаясь свадьбы,тақ что можешь ответить прямо сейчас…

– Ты был хорош, – неровно, чуть задыхаясь, проговорила Труди. – Но тебе, муж мой, я тоже понравилась. И свое дело со мной ты всегда доводил до конца.