— Всё равно терять нечего! — Сойка тоже воодушевилась, а как же ещё!

Рубер поднял окровавленную башку от трупа только что убитого топтуна. Жрать хотелось неимоверно, вот и загнал слабака и уже принялся поедать его потроха, разодрав брюхо, когда вдруг почуял опасность. Обернулся в одну, в другую сторону… ничего… но опасность есть и явно смертельная…

Рыкнув недовольно, рубер оторвал мясистую ногу у тела топтуна и взяв её в пасть, несколькими скачками скрылся со свободного от кустов пятачка в ближайших зарослях.

Спустя пару минут на этой поляне воздух вдруг начал скручиваться в тугой жгут, трава заколыхалась, её начало срывать с земли и вместе с мелким мусором, сухими листьями и веточками подхватило этим бешеным потоком. Спустя ещё несколько секунд раздался страшный треск, словно рвётся материя, но не обычная, рвалось само пространство мира!

На несколько секунд в ярком пятне холодного голубого света образовалась чёрная, неровная трещина и исторгла из себя три фигуры, чтобы тут же, с тем же рвущим ушные перепонки треском закрыться и схлопнуться в точку…

— Полу… чилось..? — раздался спустя ещё несколько секунд женский измученный голос. — Получилось, Горец! Я чувствую! — с каждой секундой голос девушки креп и наполнялся силой. — Правда…

— Что..? — другой, мужской голос.

— Сын не здесь, не в этом… Улье…

— Найдём, Сойка… главное, мы в Стиксе!

Полтора месяца уже прошло со дня той страшной схватки в Пекле и ухода Сойки с Горцем в мир тех чёртовых пришельцев.

И четвёртый день, как Медоед, Сойка, Бесогон, Птаха, Пастух, Кумар, Лекса и Язь вернулись в Гвардейский. С ними был и пришелец. Единственный в своём роде, уникальное, по сути существо. В стаб его, разумеется, не потащили, но он и не очень желал, ему ещё долго привыкать к своему новому образу жизни и что не каждый мягкотелый это добыча, которую надо непременно сожрать. Да и один он не оставался, "приручил" себе нового Элитника, ещё в Пекле, на обратном пути. Перед расставанием обещал не "буянить" в округе, пока дожидается своих новых… нет, не друзей, такого понятия у Аймар попросту не было… соратников скорее, самое близкое по смыслу.

Встретили рейдеров… бурно. И бурно затем отмечали, поминали погибших друзей и родных, заливая печаль и разжигая радость осознания, что остались в живых крепким. Остановились лишь на третий день, сил пить попросту уже не осталось, да и алкоголь, кроме рвотных позывов ничего не вызывал.

Четвёртый день разбудил Медоеда ярким лучом солнца, что через дыру в шторине окна в номере гостиницы светил прямо в глаз. А ещё было странное свербящее чувство в груди…

Дима резко подскочил с кровати, разбудив этим Анжелику и окончательно сбил с неё сонную одурь своим громким, радостным смехом!

— Ты чего..? С ума рухнул что ли..