— Хорош, адвокат, — хохотнул Василий и хлопнул себя по колену, но тут же добавил извиняющимся тоном, — ты уж не обижайся, Чехов.

— Никаких обид, — подтвердил я.

Мы распрощались, и гости покинули дом.

При виде Фомы женщина сбавила шаг и поклонилась ему. Питерский ответил тем же, проводив настороженным взглядом Кусач.

— Она шаманка, — сказал он просто, когда подошел к крыльцу.

— Знаю, — я протянул парню визитку. — Она обещала отвечать на твои звонки, если будут вопросы по вашей шаманской части.

— Дорогой подарок, — восхищенно выдохнул Питерский и спрятал картонный прямоугольник во внутренний карман пиджака.

Я ушел к себе в кабинет, чтобы вынуть из сейфа тетради и углубиться в чтение заметок Василия.

Вскоре домой вернулась шумная компания женщин. Судя по резкому стуку во входную дверь, Яблокова вновь решила пройти сквозь препятствие.

Нечаева заглянула ко мне и уточнила:

— Павел Филиппович, все хорошо? Вы трапезничали?

Я потер лицо. Отчего-то мне стало не по себе от мысли, что Арина Родионовна увидит записи Козырева. В некоторых из них было что-то жутковатое и неправильное.

— Нет, не успел. Чуть позже освобожусь и поднимусь. И прошу вас, передайте госпоже Яблоковой конверт, который лежит на вашем рабочем столе. Думаю, что она будет рада пересчитать полученный гонорар.

— А вы выписали чек? — тут же деловито уточнила девушка.

— Не потребовалось, — я пожал плечами. — А как вы? Развеялись?

— Людмила Федоровна подстриглась. Но не согласилась сменить одежду на современную. Постарайтесь сделать вид, что ничего особенно не произошло. Чтобы она не ощущала себя неловко.

— Как скажете, — согласился я.

После того как я остался один, сложил стопкой тетради и вновь убрал их в сейф.

Стук во входную дверь вырвал меня из размышлений. Я встал было с кресла, но Фома уже сбежал по ступеням со второго этажа и подошел ко входу. Открыл дверь, а через несколько мгновений обернулся ко мне и произнёс.

— Вашество, к вам посыльный от Станислава Александровича.

— Пусть проходит, — распорядился я.

Питерский посторонился, и в приемную вошел парнишка в темной форме службы доставки.

— Павел Филиппович, вам пакет, — произнес он, остановившись в дверном проеме и осторожно озираясь. Видимо, молва о вредном призраке этого дома еще долго будет ходить по городу.

Я жестом подозвал его, и гость направился к столу. Открыл сумку, достал из нее запечатанный пакет и передал его мне.

— Спасибо, — поблагодарил я парнишку, и тот торопливо развернулся и покинул приемную. Я же вынул из подставки нож и вскрыл конверт. Внутри оказалось несколько листов.

— Что это, вашество? — полюбопытствовал Фома.

— Уже неважно, — ответил я. — Думаю, всех этих людей уже допрашивают кустодии.

Я вынул бумаги из конверта и положил их на стол.