Это трудно описать — все равно как если бы два разных музыкальных инструмента поочередно пытались повторить одну и ту же ноту.

Теперь энергия потекла сквозь меня легко и свободно. Это было очень приятное ощущение — как вкус самого лучшего горько-сладкого бельгийского шоколада. Однако я не мог долго им наслаждаться, нужно было как можно точнее сфокусировать поток ярко-белого света, проходящего через мои пальцы.

Я направил нашу общую энергию на поврежденную вену и представил, как края разреза медленно соединяются, срастаются, пока сосуд не становится таким же целым и здоровым, как прежде.

— Получилось! — тихо, но торжественно произнес я.

Было немного странно бороться за жизнь человека в тот момент, когда в шаге от тебя один бандит взламывает кассу, а двое других справа от Мэгги сосредоточенно уминают подогретые в микроволновке лепешки. Отсюда, с пола, закусочная казалась еще более тесной, чем на самом деле.

Мэгги еле слышно прошептала благодарственную молитву.

— Приступаем ко второй ране?

Я откинул в сторону пропитанную кровью ткань и посмотрел, что там еще нужно исправить. Кроме кровеносных сосудов, были задеты нервы. Еще сломаны кости ключицы, но на их лечение нашей энергии в любом случае не хватит. А вот сосуды и нервы починить можно.

Работая над второй раной, я едва не пропустил мимо ушей звук полицейской сирены. Она внезапно раздалась прямо за дверью, а затем кто-то прокричал грозным голосом:

— Это полиция. Всем выйти из помещения с поднятыми руками!

— Черт возьми, копы! — засуетился Бородатый. — Сваливаем через черный ход!

— Здесь нет второго выхода, — отозвался я замогильным голосом. — Лучше сдавайтесь, пока они не начали стрелять.

— Если этот парень мертв, то лучше прикончить и вас двоих, чтобы не осталось свидетелей, — выкатив абсолютно безумные глаза, предложил Шарк.

Надо отдать ему должное, он еще был в состоянии что-то соображать. Хотя мне и не понравилось направление его мыслей.

— Раджив не умрёт, — быстро возразил я. — Он выкарабкается, потому что я успел оказать ему помощь. Вы правильно поступили, когда разрешили это сделать, и поступите еще правильнее, если сдадитесь полиции. Вы, конечно, получите небольшой срок, но у вас впереди долгая жизнь.

Татуированный хмуро взглянул на неподвижно лежащего Раджива.

— Зря ты его шлепнул, Шарк. Как думаешь, копы согласятся на переговоры, если мы возьмем заложников? Может, эти двое помогут нам унести ноги.

После сеанса энерготерапии у меня кружилась голова и совсем не осталось сил, но я все-таки попытался возразить против этой идеи.

— Переговоры затянутся надолго, а Радживу может стать хуже, — предупредил я. — Его мать — федеральный судья.