Глаза мужчины блестели, как пруды черного масла.

— Грязная сука, — сказал он.

— Лапочка, не надо про грязь. Я слегка тороплюсь. Тебе помочь? Полли потянулась к нему, но мужчина отбросил ее руку в сторону.

— Ты действительно думала, что сможешь спрятаться от меня?

— Эй, что ты собираешься… — Фраза осталась неоконченной. Мужчина без предупреждения схватил Полли за горло и прижал к двери. — Отстань! — отбиваясь, крикнула она. — Отпусти!

Его хватка усилилась.

— Ты бросила нас. — В глазах незнакомца засверкала ненависть. — Бросила на съедение крысам.

— Пожалуйста! — хрипло взмолилась Полли. — Пожалуйста, не трогайте меня. Клянусь, я не знаю никаких крыс… Я…

Полли не заметила, откуда взялся нож. Когда клинок вонзился в ее живот и повернулся, она и вскрикнуть не успела. Только непонимающим взглядом посмотрела на лезвие и широко открыла рот. Потом медленно и осторожно приложила к ране пальцы, тут же ставшие багровыми.

Она подняла глаза и издала душераздирающий визг, увидев лицо сумасшедшего. Он поднял нож и ударил женщину в горло. Колени Полли подогнулись, на нее со всех сторон опустилась темнота, окутала и потащила а плотный удушливый туман, который был глубже Темзы, чернее лондонской ночи и всасывал ее душу, как водоворот.

Запах ломких черных листьев индийского чая был опьяняющим. Он тянулся от шестиэтажной пристани Оливера на северном берегу Темзы до самой Старой лестницы — пролета каменных ступенек, соединявшего берег с извилистой, мощенной булыжником Хай-стрит района Уоппинг. Аромат чая перебивал все остальные — кислую вонь глины, соленый запах реки и смесь теплых ароматов корицы, перца и мускатного ореха со складов специй.

Фиона Финнеган закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— «Ассам», — сказала она самой себе. — Для «Дарджилинга» слишком крепко, для «Дуэрса» — слишком богато.

Мистер Минтон, мастер фабрики Бертона, говорил, что на чай у нее нюх. Он любил проверять девушку, поднося ей под нос пригоршню листьев и заставляя называть сорт. Она всегда угадывала.

Нюх на чай… Возможно. А вот руки на чай — наверняка. Фиона открыла глаза и посмотрела на свои натруженные руки с костяшками и ногтями, потемневшими от чайной пыли. Эта пыль была повсюду. В ее волосах. В ушах. Под воротником. Она вытерла въевшуюся грязь подолом юбки и вздохнула. Ей впервые представилась возможность присесть. Рабочий день начался в шесть тридцать утра, когда девушка вышла из светлой материнской кухни на темные улицы Уайтчепла.

На чайную фабрику она пришла в шесть сорок пять. У дверей ее встретил мистер Минтон и отправил готовить полуфунтовые жестяные баночки для других упаковщиц. Баночек должно было хватить на ближайший час.