— Ну конечно! — Эмма немедленно приободрилась:

— Если к нам пристанут, мы назовем его имя. А его приятеля зовут Одноухий Гарри.

Виктория испустила страдальческий вздох.

— О чем думает Эдисон, заводя знакомства с людьми, которых зовут Одноухий Гарри? Если бы я позаботилась о мальчике тогда, много лет назад. Скажите мне правду, Эмма. Вы думаете, что я погубила бы его, как погубила Уэсли?

От боли, прозвучавшей в простом вопросе, у Эммы сжалось сердце. Она подобрала слова с той осторожностью, с какой обычно обращалась с хрупкими цветами:

— Моя бабушка была очень мудрой женщиной. Как-то она сказала мне, что родители не должны ни винить себя, ни приписывать себе всю славу за то, какими выросли их отпрыски. В какой-то момент, сказала она, каждый из нас должен начать сам отвечать за себя.

— У Эдисона это очень хорошо получилось, не так ли?

— Да, — согласилась Эмма.

В тот момент, когда Эмма закончила разрезать связывавшие Викторию веревки, на лестнице послышались тяжелые шаги.

— Кто-то идет! — прошептала Виктория. — Он, скорее всего, проверит веревки и увидит, что мы освободились.

Эмма повернулась и схватила тяжелый табурет, на котором до этого сидела.

— Оставайтесь на месте, мадам. Если он откроет дверь, постарайтесь на секунду отвлечь его внимание.

— Что вы собираетесь делать?

— Не бойтесь. У меня большая практика в такого рода вещах, хотя грелка мне привычнее табурета.

Она пересекла помещение, ее ноги, обутые в мягкие лайковые туфли, чуть слышно ступали по грубому дощатому полу. Девушка оказалась у двери в тот момент, когда шаги остановились с той стороны. Сделав глубокий вдох, Эмма подняла табурет высоко над головой и стала ждать.

Дверь внезапно открылась, вспыхнул свет свечи.

Из темноты резко заговорила Виктория. Ее голос звучал так надменно, словно она обращалась к слуге:

— Давно бы пора прийти. Надеюсь, вы принесли нам поесть? Мы уже несколько часов без пищи и воды.

— Будьте довольны, что еще живы. — Мужчина шагнул в комнату и поднял свечу. — А где же вторая?

Изо всех сил Эмма опустила ему на голову табурет. Бандит даже не вскрикнул. Он просто упал на пол с глухим стуком. Свеча выпала у него из руки и покатилась в пыли.

— Эмма, свеча! — бросилась вперед Виктория.

— Вижу. — Эмма подняла свечку и задула пламя. — Теперь мы должны поспешить. За ним кто-нибудь да придет.

— Да. — Виктория схватила моток веревки и уже несла его к окну. — Но я не знаю, смогу ли спуститься с такой высоты.

— Мы завяжем на ней несколько узлов. Перчатки защитят наши руки. Мы всего лишь на втором этаже, Виктория. Мы справимся. Я слезу первая, так что, если вы соскользнете, я смогу предотвратить ваше падение.

— Очень хорошо. — Виктория подняла раму и выбросила один конец веревки за окно.