Дома радовала мягкая и теплая постель после недельной ночевки в шалашах, горячая еда, и Юта, отрапортовавшая, что все заказы собраны, материалы развезены, а свитера они с мамой попробовали сшивать сами, и у них получилось.

Оставалось навязать воротники, и прясть, прясть, прясть. Дружина оставила нас с Бором дома, зашли на обед, и тут-же уехали. Через неделю они должны собрать десяток самых верных людей, в том числе и Бора, и отправиться на обход нашей горы с другой стороны, и проверку земель левее расщелины, которая была, как нам казалось, единственной дорогой к плато.

Бор долго говорил с отцом и Истой.

Его жена охала и ахала, округлив глаза, и все пыталась доказать Бору, что нам показалось, и мы здесь в полной безопасности. Благо, он был неумолим, и я впервые была благодарна мужскому твердолобию.

К дню выезда на ярмарку у нас было триста пар носков и четыреста чулок, восемь свитеров и пятнадцать одеял. Кроме этого, у каждого из нас теперь были носки, чулки, свитер и шапки. Бор ушел с Драсом, за неделю до нашего отправления, его две шкуры он попросил продать в Сорисе, и, мол, можно не на рынке, а идти напрямую к Маралу, и просить дать за две шкуры его Хроса — коня, о котором они уже говорили с Бором.

Но это, если он припозднится. Если все пойдет по плану, он будет ждать их у Среднего моря, чтобы вместе переправиться на лапахе, а в Сорисе взять телегу до рынка — так быстрее.

На этот раз мы с отцом отправились верхом, тюки с товаром навесили сзади на лошадях, и сейчас у нас за спиной выше головы было отменное сиденье. Шкуры отец спрятал от глаз, так как это лакомый кусочек для воришек — на одну шкуру можно жить весь год.

С нами выехали двенадцать подвод, но мы решили идти вперед, нам нужно попасть в город до начала ярмарки.

За двое суток мы были у Среднего моря. Озеро было во льду, но четко виднелась водная дорога, по которой двигались лапахи один за другим. Выгрузили товар в лапах, и отец увел лошадей на постой. Я впервые пойду по воде на гребном судне. Оно небольшое, но здесь нет винтов и дизеля, только люди на веслах. Когда мы перебрались на другой берег, там, словно таксисты, сновали возницы, и перебивали цены друг друга.

Ярмарка уже ставилась, были выставлены привычно телеги, накрыты слоями тканей, в телегах лежали шкуры, везде курились костры.

Мы заняли место, и поехали обратно в город, чтобы остановиться на постой вместе с товаром. Наши тюки выглядели как мешки с шерстью, и особого внимания к себе мы не привлекали.

Нам дали угол в сарае — просто дощатый сарай с перегородками, типа конюшни. Но дверцы, хоть и держались на честном слове, можно было закрыть на замок. Свежая солома на полу, ну хоть ее не пожалели, и наложили выше колена. С нашими одеялами мы точно не замерзнем. За это стойло мы отдали полсуала.