— Когда умерла мать Бора, этот ящик перешел ко мне, как к старшей женщине, если умру я, ты должна будешь следить за днями, — она аккуратно сложила в отдельный отсек связанные палочки, и в отдельный отсек палочки от прошедших дней. Летоисчисление начинается весной, потому что была расчата последняя связка. Я посчитала палочки в отсеке текущих дней — шел двадцатый день зимы. На семидесятый день зимняя ярмарка ремесленников. Там будет то, что люди сделали за осень и зиму.

Дни текли как масло сквозь пальцы, становилось холоднее, и в самые холодные ночи мы выдвигали кровати ближе к печи, на половину оставляя их в комнате, как говорил один великий полководец: «держи ноги в тепле, а голову в холоде».

Щели в стенах служили для доступа воздуха и хоть какого-то света. Но в них безбожно дуло. Я достала отрез грубой белой материи, натерла свечкой, и попробовала натянуть на большую щель у входа. Как в анекдоте про Штирлица, «дуло исчезло». Иста посмотрев на меня, тоже начала натирать свечой ткань, потом мы осмелели, растопили свечу, и обмакивали там ткань. Сразу фиксировали между досками, и получалось достаточно непродуваемое окно.

Но этого было мало.

Я ждала, когда же будет готов прототип дома — наша первая баня. Сначала окно нужно будет завешивать такой вот тканью, а потом найти и опробовать бычий пузырь. Я не сильно надеялась на мочевой животного, потому что режут их только в начале зимы, и крайне редко, бычки маленькими уходят под нож, так как овец держать проще, и растут быстрее.

Отец отошел от работы с бревном, ему необходимо было заниматься строительством и ремонтом телег. Бор нанял мужиков из деревни, которые пошли за ним с удовольствием, и большинство — не за деньги, а уж больно понравилась им идея дома без щелей.

И как только они начинали говорить про дым, Бор отправлял их к моей печи.

Бревна уже были на берегу реки, за навесом, и топоры стучали беспрестанно — вырубали чаши в бревнах, примеряли, и снова стучали. Боялись выбрать много, чтобы не идти снова за бревном, не чистить кору."

"Еще через десять дней, у нас в связках лежали четыреста чулок, двести носков, три свитера, и наконец, Юта привезла от девочек пять одеял. Сейчас, набравшись опыта и скорости, они начнут вязать быстрее.

Я не чувствовала рук, и засыпала, как только касалась подушки своей, уже сильно обросшей головой.

Вечером я попросила Исту побрить мне голову и постричь так, как было до этого. Она уверенно наточила нож, и лучше любого цирюльника оболванила меня «под мальчика». Раз я жду мужа, значит жду. Да и проще тут, без расчески нормальной, с такой прической. Шапку почти весь день не снимаешь, а дома кандибобер из ткани на голове завернешь, и тепло, и симпатично, как мне казалось.

Наконец, мужчины закончили сруб.