Здесь ты в ответе за них, а значит и в праве быть главным, — я отдала ему кружку, плотнее завернулась в одеяло, и задремала.

День, когда все увидели землю, начался очень рано, потому что я проснулась от шороха возле моего лица. Мышей мы завести не успели, но что-то шуршало рядом со мной. Я чуть открыла глаза, и увидела силуэт, который в этот момент положил мне на лицо большое одеяло и лег на него сверху.

Сири, не кричи, экономь воздух, напряги все мысли и скинь его. Руки оказались тоже под ним — он сидел на моей груди. Ноги скользили по полу, но я понимала, что там нет никого, кого бы я разбудила. Согнув ногу в колене и уперев пятку как можно ближе к себе, я подняла бедра и пнула коленом другой ноги в его спину. Что-то стукнуло, но воздуха больше не было, голова сама начала вертеться в поиске глотка кислорода, руки дергались, и я просто топала пятками по полу из последних сил.

Вдруг лицо оказалось свободным, и я глубоко вдохнула и закашлялась. В трюме был шум, крик, силуэт держали, но он вырвался, и руками вцепился в мое горло. Я хваталась за пальцы, что сжимали и ногтями впивались в горло. Я вцепилась ногтями в его лицо, и он отпустил меня.

— Ваал, я не утоплю тебя только потому что ты передашь нам все знания, что донес до южан, а еще, ты будешь вечно сидеть в тюрьме, — Бран кричал даже после того, как Ваала связали, и притянули кожаными ремнями к лавке.

— Ты обязательно доедешь до севера, Севал, клянусь, я лично прослежу за этим, — я легла рядом с лавкой на полу. Сига принесла свет, обработала рану на шее, потом принесла чай. Подстелила шкуру, легла со мной, укрыла и обняла. Голова раскалывалась, и больно было глотать. Заснула уже когда солнце было в зените — я не отрываясь смотрела на Ваала, а он на меня. Так сходят с ума, или наживают навязчивую идею. Шум на палубе был словно частью сна, а здесь в трюме все шикали, чтобы не разбудить меня. Я просыпалась и сразу проваливалась в сон после первого же глотка отвара, что давала мне Сига.

— Где Сири, Бран? — это Драс, это точно он, не может быть, — рот открывался и закрывался как у рыбы, голоса не было. Это сон, или нет, боги я начинаю бредить, сколько мы уже в море? Сорок — сорок пять дней?

— Сири, Сири, — это точно был Драс! Слезы хлынули рекой, а грудь сжималась от всхлипываний, губы хватали воздух, но проглотить его я не могла. Вот теперь я точно дома! Это не может быть сном!

[1] Доброе утро (англ)

Глава 43

— Драс, это точно ты, это не мираж? Мы добрались, да? — я видела, как он спускается в трюм, и сипела своим больным горлом как могла, все еще не веря, что это правда. Это мог быть сон, воображение воспаленного разума. В груди клокотало как в котле — такого количества эмоций я не испытывала никогда.