Остановилась, спустившись с горы. Бран старательно работал, такое ощущение, что он и не спал вовсе. Его повернутость на кораблях сейчас имела огромное значение, видимо, не только для меня. По сути, все мои эмоции, все мои действия были как на ладони.

Сверху послышался шорох камней — кто-то спускался ко мне. Обернувшись, я увидела улыбку Улааля.

— Тоже не можете дождаться дня, когда его спустят на воду? — он подошел, и сел рядом со мной на большой валун.

— Да, я никогда не видела, как их скидывают в воду. Словно птицы выкидывают своих птенцов из гнезда, чтобы те учились летать, — я думала о другом, но ему не стоило знать — о чем именно.

— Я же говорил вам, что мне кажется, будто вы относитесь к нему как к своему ребенку?

— Да, говорили, правитель, теплого света вам, — я с удовольствием смотрела в его спокойные глаза, расслабленное лицо. Похоже, человек просто жил и радовался жизни.

— Вам нравятся лапахи, правитель? Вы гуляете к верфи, хотя это не близко от замка.

— Нравятся, но я не так люблю длительные прогулки, как вам могло показаться, в получасе ходьбы от сюда стоит моя карета, — он засмеялся, и стала заметнее ямочка на подбородке.

— Я не вижу сегодня ваших служанок, Сири.

— Да, вы правы, я сегодня одна, ушла не сказавшись, хотелось посидеть в тишине.

— Я помешал вам?

— Нет, нет, что вы, я уже даже ждала вас, — здесь я не лукавила, с ним приятно было разговаривать.

— Правитель, можно я задам вам один вопрос? — может зря я сейчас испорчу ему настроение, но я должна знать его версию этого факта.

— Вы меня заинтриговали, Сири, попробуйте, и не бойтесь, даже если я не смогу ответить на ваш вопрос, я не посчитаю его опасным для себя, — он так красиво улыбался, что я чувствовала себя молодой дурочкой, которой нравится наблюдать за губами смазливого пацана.

— Правитель, все говорят, что вы перестали слышать богов. Расскажите пожалуйста, как они с вами говорили, как вы их слышали? — я говорила, и видела, как меняется его лицо, как оно наполняется болью и скорбью.

— Не могу говорить об этом, Сири, извини, я пойду, — он слишком быстро встал с валуна, и стал подниматься по тропинке, я явно видела, как его качнуло в сторону.

— Правитель, извините. Вам плохо? — я поднялась за ним. — Давайте я провожу вас до кареты, правитель.

— Даже не думайте, Сири, я могу сам, все хорошо, — когда он обернулся, его лицо было белым.

— Я вижу, что вам плохо, и нужно посидеть, или даже прилечь, и я не отвяжусь, пока точно не буду уверена, что с вами все хорошо, — решительно взяла его за локоть, и остановила, не знаю, можно ли так с правителем, но он явно был плох.

Мы шли по тропинке в сторону замка, он долго молчал, и мне не хотелось больше ляпнуть чего-то лишнего.