Я уже две руки холодных занимаюсь этими рудниками. На южной части есть огромные ямы, которые пробивают глубже и глубже. Там больше камня, который становится железом. — он очень хотел хвастануть, но не мог не упомянуть Ваала.

— Ваш труд — самый важный для этой земли. Здесь, наверно, работает очень много людей?

— Да, приходится почти постоянно быть здесь. Потому что никто не знает множества тайн для этой работы. Их знаем только мы с одрусом Ваалом, — последнее предложение он говорил с улыбкой — ее было слышно так сильно, что я не сомневалась — его рот сейчас расплылся до ушей.

 — Тут очень много рабов, и тех, кто не имеет денег, они здесь живут постоянно.

— Мне очень интересно посмотреть, как вы проводите работу. — я снова направила к нему ладони, и он охотно из взял в свои. Так мы ехали до подножия горы.

Он взял мою руку, и я вышла из кареты. Я придерживала край капюшона, и иногда чуть поднимала его, чтобы видеть происходящее. Нам на встречу шел человек.

— Одрус Лим, наконец вы вернулись, у нас очень много людей не могут выйти работать, и даже плети не помогают им. — он был обеспокоен, видимо, нормы по выработкам здесь существуют.

— Сейчас я подойду к вам, мастер Тут.

— Одрус Лим, занимайтесь делами, а я пока посмотрю здесь все, не переживайте, так будет лучше, я так переживаю, что вы увидите мое лицо. Оно после того происшествия не очень красиво, — я сжала его ладонь, давая понять, что я с ним, и меня очень беспокоит внешность и его мнение.

— Хорошо, Сири, посмотрите. Я недалеко. — он уходил с Тутом, а я имела шанс все посмотреть, побыть одной. Я отодвинула край своего колпака — капюшона, и увидела, что они уходят влево, там стояли длинные дома из бамбука.

Видимо, там жили рабочие, и был их «офис».

Я сняла капюшон, и подняла голову вверх. Гора была не просто большой, а огромной. Каменная лестница, на каждой ступени которой работали молотами и подобием кирки, мужчины и женщины. Лестницы углублялись. По краю двигались люди, запряженные в телеги — волокуши. Они спускали руду к подножию — за домами было видно дым, скорее всего там стоят печи, или где там они плавят эту руду.

В волокушах было больше женщин, чем мужчин. Веревки и ремни, которыми они были впряжены, сильно врезались в грудь.

Телега была с двумя небольшими деревянными колесами, обитыми расплющенным железом. Сзади колес не было, и доски просто тормозили по земле. На волокушах были камни.

На ближайшей от меня каменой ступени работали совсем тощие рудокопы. Видимо, по мере того, как организм начинал сдавать, их спускали все ниже и ниже. Эта гора была их чистилищем. И видно, что некоторые быстрее хотели закончить этот путь.

— Сири, вам не скучно здесь? — ко мне шел Лим, я быстро накинула капюшон.

— Что вы, одрус Лим, здесь очень интересно.